Автор
Мне кажется трудно смотреть на этот домашний ужас — стены покрыты червивыми трещинами, а пол весь порван до основания. Я задерживаю дыхание, чтобы ни одна слезинка не вылилась из меня при виде этого гниющего места. Затем поднимаюсь на вершину своего преступления и с глубоким чувством долга вручу червивую трость моей злополучной хозяйке, чтобы она знала — я ей должна....
Мама охает, причитает, кто мне рассказал.
– Ох, Витя даёт, я же сама собиралась рассказать, не хотела тебя травмировать, – грустный тон мамы мне не нравится.
– Это счастье, какая травма? Я уже взрослая девочка, невеста на выданье, а ты ерундой маешься. Подарите мне с дядей братика или сестричку, – улыбаюсь, воспринимая эту новость с радостью.
– Ты, правда, не обижаешься? – звучит в ее голосе надежда.
Я присаживаюсь на кровать, приглаживаю руками волосы.
– Правда, – говорю мягко, так, что в голосе отчетливо слышна скрытая улыбка, – все в порядке, мам.
Я даже на расстоянии ощущаю, с каким облегчением выдыхает мама.
– Витя предлагает мне ездить с ним, в Европе намечаются новые археологические раскопки, а я… – замолкает, собирается с мыслями.
– А ты сама как? Хочешь?
Мне, конечно, грустно, что мы будем вдалеке друг от друга, но мешать ее счастью не хочу и не буду.
– Думаю, да, – отвечает после короткой паузы.
– Будешь привозить мне сувениры, слышала я, что там шоколад вкусный, так что ты мне и расскажешь, – вздыхаю и поднимаюсь с кровати.
– Конечно, – тут же соглашается мама, а затем добавляет: и все же неспокойно мне на душе как-то, оставлять тебя одну не хочу.
Недолгая пауза, а затем она говорит то, отчего я выпадаю в осадок.
– А может, ты с нами поедешь? – еще и с такой надеждой, что мне даже как-то неудобно отказывать.
– Мам, нет, я дома останусь, – выдыхаю, все же ей, наверное, тяжелее, это у нее в жизни такие кардинальные перемены происходят.
– Как же ты одна? На кого я тебя оставлю? – недоумение в ее голосе и тревога за меня подкупают.
– Тебе не стоит беспокоиться, – голос у меня смягчается каждый раз, когда я говорю о Саиде, – я сказать тебе хотела…в общем, замуж я выхожу.
Выпаливаю и ожидаю вердикта. А в ответ тяжелый родительский вздох.
– Ох, из огня да в полымя, – выносит она вердикт, – надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Рита.
И не сказать по голосу, что она против, но другого после всего случившегося ожидать было бы глупо с моей стороны.
– Я люблю его, – признаюсь, чувствуя при этом такую радость, что аж сердце щемит.
С той стороны трубки тишина, только частое дыхание.
– И это взаимно, – шепчу ей, а у самой слезы наворачиваются на глаза.
Мне до сих пор не верится, что все невзгоды позади. И иногда у меня идет всплеск эмоций, которые я так долго держала в себе.
– Хорошо, дочка, – смиряется родительница, затем смеется: стану повторно мамой и бабушкой почти одновременно.
