Автор
Мне кажется трудно смотреть на этот домашний ужас — стены покрыты червивыми трещинами, а пол весь порван до основания. Я задерживаю дыхание, чтобы ни одна слезинка не вылилась из меня при виде этого гниющего места. Затем поднимаюсь на вершину своего преступления и с глубоким чувством долга вручу червивую трость моей злополучной хозяйке, чтобы она знала — я ей должна....
– Хорошо, только немного, – делаю вид, что отпиваю немного, но под его агрессивным взглядом приходится осушить бокал на добрую половину.
В голову резко ударяет хмелем. Я всегда быстро пьянею и поэтому стараюсь на подобных тусовках не злоупотреблять, в идеале – не пить вообще. Антон удовлетворенно кивает и уже после улыбается. Треплет меня по щеке, словно собачонку, и отворачивается. Вздыхаю с облегчением, когда он встает и присоединяется на танцполе к своим дружкам.
– Думаешь, куш отхватила? – доносится до меня шипяще сквозь музыку.
Пользуясь отсутствием Антона, его бывшая, Злата, подсаживается ко мне поближе. Знаю, что она все еще питает надежды вернуть его себе. Считает, что достойна его больше, ведь они одного круга.
– Нет, – вряд ли она меня услышала, но по губам прочитать смогла.
– Он тобой наиграется и бросит. Такая нищебродка, как ты, не пара сыну Пархоменко, не нашего уровня, ты и сама должна это понимать, – о, я понимаю, еще как понимаю, но ты и сотой доли всего не знаешь, девочка.
– Хочешь его себе? – спрашиваю напрямую, сохраняя ровный тон голоса.
Знаю, что играю с огнем. Всё, что будет произнесено здесь и сейчас, не останется в тайне. Уже завтра новость разлетится по всей тусовке. И до Артема Юрьевича информация долетит также быстро. Поэтому поджимаю губы и добавляю не то, что думаю на самом деле.
– Выкуси, стерва, он мой! – и цинично усмехаюсь, глядя ей в лицо.
Оно на глазах начинает багроветь, зрачки расширенные, сама она напоминает сейчас мне рыбу фугу, которая так же надувается, когда чувствует опасность.
– Шшш, – от переизбытка отрицательных эмоций она пытается что-то мне ответить, но я уже отвернулась, не желая продолжать разговор.
Спешно сбегаю в уборную, пока Антон занят. Закрываюсь в туалете на щеколду и смотрю на себя в зеркало. Глаза холодные, как Северное море, губы тонкие от напряжения, а лицо бледное, как сама смерть. Часто дышу, таким образом пытаюсь сдерживать слезы.
