Автор
Мне кажется трудно смотреть на этот домашний ужас — стены покрыты червивыми трещинами, а пол весь порван до основания. Я задерживаю дыхание, чтобы ни одна слезинка не вылилась из меня при виде этого гниющего места. Затем поднимаюсь на вершину своего преступления и с глубоким чувством долга вручу червивую трость моей злополучной хозяйке, чтобы она знала — я ей должна....
– Куда собралась? – хриплый мужской баритон сбивает меня с толку."
"И не успеваю я опомниться, как снова оказываюсь заперта в уборной. Но в этот раз не одна. А в компании. Еще и с мужиком. До боли знакомым мужиком. Точнее, с одной его частью.
– Что вы себе позволяете? – спрашиваю я, судорожно сжимая одной рукой горло.
Другой держусь за подставку раковины, боясь упасть. Такой ужас обуял меня, что я не могу двинуться с места.
– Малышка, – шепчет он как-то по-дьявольски.
Подходит ближе, нависая надо мной своей горой литых мышц.
– Меня ждут, – выдыхаю, пытаясь оттолкнуть этого наглеца.
– Подождут, – говорит мне практически в рот, заправляет мои волосы за ухо и пытается меня поцеловать.
– Нет, нет, – в панике отклоняюсь, но сзади нет свободного пространства, так что предотвратить его прикосновение не удается, – вы забываетесь, как вас там!
– Саид, зови меня Саид, – говорит он после недолгой паузы, глаза его слегка остекленевшие, словно он и сам изрядно выпил, но запаха алкоголя нет, – повернись-ка, малышка, выполни свою работу, как следует.
– Ч-что? – в шоке я плохо соображаю, но улавливаю в его голосе легкое пренебрежение, которое мне категорически не нравится. – Кто бы говорил, потаскун!
Поспешно даю ему хлесткую оплеуху, это оскорбление приводит меня окончательно в чувство.
Вскипаю от возмущения. Вот наглец, решил, раз я прихожу и пользуюсь его услугами, то и тут не побрезгую воспользоваться его «щедрым» предложением. Нет, ну до чего же дерзкий пес, совсем берега попутал. Сжимаю кулаками свою сумочку и продираюсь сквозь толпу, вовсю орудуя локтями. Злате, которая со злобной миной выскочила мне наперерез, даже заряжаю под дых с превеликим удовольствием, чувствуя подспудное злорадство.
* * *Саид
Щека горит от звонкого удара. Я оборачиваюсь, но ее уже и след простыл. Усмехаюсь, потирая кожу, и выхожу с уборной. Девчонки, толпившиеся за дверью, как-то с подозрением смотрят на меня, но никто не решается мне высказать свои возмущения.
