Автор
Мне кажется трудно смотреть на этот домашний ужас — стены покрыты червивыми трещинами, а пол весь порван до основания. Я задерживаю дыхание, чтобы ни одна слезинка не вылилась из меня при виде этого гниющего места. Затем поднимаюсь на вершину своего преступления и с глубоким чувством долга вручу червивую трость моей злополучной хозяйке, чтобы она знала — я ей должна....
Руки явно в кулаки сжаты, но в карманах брюк спрятаны, так что не разглядеть. Мышцы лица напряжены, что не скрыть, поэтому стою я с чувством глубокого страха, въевшегося мне за последние месяцы под кожу.
– Мне нравится ход твоих мыслей, невеста, – приближается ко мне резко, лицо его в паре сантиметров от моего.
– Бывшая невеста, – поправляю его, вжимаясь затылком в стену сильнее.
Антон чуть отодвигается и слегка улыбается, будто правда на его стороне.
– А вот тут ошибаешься, – шепчет, практически губами только двигает, но я понимаю его, – замуж за меня ты все же выйдешь.
Внутри меня разгорается пожар гнева загнанного зверя.
– Твой отец потерял влияние на мою мать, других причин…"
"Он не дает мне договорить, наклоняется к уху и отвечает.
– Жизнь твоего дружка, Саида кажется, да, зависит от тебя. Выйдешь по-хорошему – он будет жить. Откажешься – пожалеете. И ты, и он.
Я не верю в его браваду. Он ведь из тех, кто громко лает, но редко сам кусает.
– Не неси чепуху, – не верю его угрозам, даже их семейка должна бояться связываться с криминалом.
– Не играй с нами, Рита, – качает он головой, – наша семья влиятельна, а там такие деньги на кону крутятся, тебе и не снились. Так что не глупи, мы такой козырь из рук не выпустим.
– Этого завещания может и вовсе не быть, – говорю ему, пытаясь воззвать к зачаткам благоразумия, – ты же меня даже не любишь, Антон, зачем…
Замолкаю, когда вижу его взгляд. В нем теплится сожаление, но затем он моргает и все исчезает, будто и не было этого проблеска, что я случайно заметила.
– За что ты так со мной, Антон? – трогаю его за плечо, – в тот вечер мне показалось, что ты на моей стороне…
На несколько секунд он замирает в оцепенении, а затем резко отбрасывает мою руку.
– Тебе показалось, – грубо мне отвечает, после отворачивается, пряча глаза, – время пошло, советую готовиться к свадьбе.
И уходит, оставляя после себя шлейф опустошенности и тревоги. Я возвращаюсь к нашему с Саидом столику, но он в этот момент говорит по телефону. Любуюсь его профилем и в этот момент принимаю решение, что завтра же перееду к нему.
– Ты долго, – заканчивает разговор, хмурится, – все хорошо?
Я поспешно киваю, не желая его грузить проблемами. Но я их просто не воспринимаю всерьез. Не станет же семейство Пархоменко опускаться до реального членовредительства. Нет, избить они явно могут, но и Саид, как показывает практика, далеко не из простой семьи. А моя несостоявшаяся семейка связывается только с заведомо слабыми противниками.
