В свете камина мерцают узоры тьмы, а мрачный воздух густым клубком обнимает стены замка. Вокруг — только смерть и хаос: пал король, забитые враги превращают храм очистительного пламени в ад. Могильная тишина нарушается лишь вой кричащей за помощью принцессы. Здесь начинается новая борьба за жизнь и власть......
— Благодарю за честь. — Поднимаю голову и встречаюсь с мужчиной взглядом. — Могу ли я просить о вашем благословении? По традиции Алианора сначала коронуют наследника крови. А затем я возложу корону на чело супруга.
Внутри всё переворачивается от страха, я будто заполнена истолчённым льдом, острые грани которого причиняют нестерпимую боль.
— Мне нет дела до ваших традиций.
Наши с Эдхаром взгляды пересекаются, будто встречаются клинки. Губы мужчины изгибаются в понимающей усмешке, а я невольно облизываю пересохшие свои.
Покорная, но не сломленная.
— Но вы могли бы сделать принцессе этот небольшой подарок? — вступает в опасную игру Леорас. Он склоняется в низком поклоне. — И своему младшему брату.
Всё замирает. Присутствующие, кажется, боятся и вдохнуть. Воспротивиться воле ваннора, который пожелал лично проводить церемонию, похоже на оскорбление.
— Если провести церемонию по традиции Алианора, Огненному королю придётся смириться с новым правителем этого небольшого государства. В ином случае он может оскорбить Ледяного правителя протестом…
Многозначительно замолкаю и неотрывно слежу за выражением лица Эдхара. Конечно, ваннор и сам знает, что Огненный король не стерпит поражения. Правителю не удалось захватить мой замок и заполучить территории, он упустил свой шанс.
Если Леораса коронует ваннор, то Огненный король может принять это за вызов. Тогда он поведёт свои войска на Зивер. И первым пострадает Алианор. В рядах приглашённой на церемонию знати пробегает тревожный шёпоток. Терять шаткий мир не хочется никому.
— Вы лично сумели убедиться, — холодно отвечает ваннор на мой намёк, — насколько полезно моё покровительство. Если будете настаивать на своей просьбе, вы рискуете его лишиться.
Проглатываю угрозу и опускаю голову ещё ниже.
— Как я смею надеяться на вашу благосклонность? — произношу тихо, чтобы услышали лишь те, кто стоит рядом. — Три дня назад вы сказали, что получили от меня всё, что хотели.
Зажмуриваюсь в отчаянии. Шаг, на который мне пришлось пойти, сродни самоубийству — посметь указать ваннору на расхождение слова и дела. В ожидании ответа молюсь богам и пытаюсь усмирить разгорающееся внутри меня очистительное пламя.
