В свете камина мерцают узоры тьмы, а мрачный воздух густым клубком обнимает стены замка. Вокруг — только смерть и хаос: пал король, забитые враги превращают храм очистительного пламени в ад. Могильная тишина нарушается лишь вой кричащей за помощью принцессы. Здесь начинается новая борьба за жизнь и власть......
Леорас мой законный муж. И рано или поздно мне придётся переступить эту грань. Не только для исполнения обязательств и продолжения рода, но и ради нас всех. Дар Имари должен быть разделён. Лишь в этом случае он принесёт гармонию и процветание стране, а не станет источником бед.
Поэтому я не двигаюсь, зная, что Леорас сильно желает меня. Он медленно склоняется, касаясь моих губ своими так, будто целует нежный цветок. Ласково проводит языком по нёбу, словно пробует сладкий нектар, и с шумом втягивает воздух в лёгкие.
Мы застываем, ощущая небесное благословение, непостижимую связь, которой связало нас на священной церемонии. Она оплетает наши судьбы так же нежно и бережно, как и забота Леораса ко мне. Обволакивает нас, а не стягивает обжигающим канатом, как в случае с ваннором. И деликатный поцелуй мужа несравним с диким захватом того, кто не стучится, а врывается в жизнь, жёстко заявляя о своём праве.
Вспомнив об Эдхаре, я вздрагиваю. В сравнении с ним Леорас тает сухой щепкой в огне, который захлёстывает меня изнутри.
— Простите, — шепчет Леорас и, опустив голову, отступает. — Я слишком нетерпелив.
— Нет, — мотаю головой и пытаюсь улыбнуться. — Вы не виноваты. Я… очень хочу узнать вас ближе, поверьте.
Проклинаю Эдхара и его власть надо мной. Упрямо выпрямившись, протягиваю руку мужу и прошу:
— Давайте начнём с игры.
Глава 17
В храме царит умиротворяющая тишина, лишь едва слышно потрескивают огоньки многочисленных свечей. Свет дрожит и переливается в кроваво-алых гранях жертвенных кристаллов, напоминая о даре рода Имари.
— Прошу, — преклоняю колени перед алтарём, — помогите забыть ваннора и открыть сердце законному мужу. Молю, помогите не навредить Леорасу…
— Искорка?
Вздрагиваю и приподнимаюсь. Сиель ставит жертвенную чашу на алтарь и опускается на колени рядом со мной.
— Что тревожит тебя?
— Я боюсь, — отвожу взгляд. — Леорас поцеловал меня сегодня, а мой дар… Ох, Сиель! Вспомни мою спальню после той ночи. Я раньше не думала об этом, но что, если я причиню мужу боль?
— Ты стала женщиной, — вздыхает жрица и обнимает меня. — Этого не избежать, Искорка. Тебе придётся разделить своё пламя с мужчиной.
«Но что, если во мне не только пламя?» — Вопрос вертится на языке, но я не решаюсь его задать.
