В итоге откровенно сказала:
– Воин, у меня даже сомнений нет в том, что ты сильнее меня, вообще никаких, правда.
– За-бав-но, – по слогам с какой-то странной интонацией произнес тар-эн.
Ничего я в этом забавного не замечала, наверное, потому что продолжала смотреть в его глаза и отчетливо видела его желание. Хуже другое – чем больше я глядела на него, тем сильнее ощущала собственное, снова появившееся.
– Слушайте, – отступления не мой конек, но маневр с обходом дерева я проделала мастерски, – мне уже пора, правда, а вы…
В его глазах вновь зажегся огонек азарта.
– Стоять! – вскрикнула я, продолжая отступление.
Тар-эн с улыбкой шагнул ко мне, вновь загоняя в ловушку. Деревьев-то тут было много, а отступала я спиной вперед, боясь отвернуться от воина. Птицы пели не переставая, шумела зеленая листва, под ногой хрустнула ветка, а он снова шагнул ко мне, причем абсолютно бесшумно. Мое сердце зашлось в сумасшедшем ритме, ноги подгибались, по телу дрожь, широко распахнутыми глазами испуганно смотрю на воина. Тар-эн улыбнулся и вкрадчиво прошептал:
– Ты провоцируешь меня, женщина.
– Я? – Ушам своим не верю.
– Ты. – Ответ с улыбкой.
Он просто улыбался и казался спокойным и даже невозмутимым… если бы не его взгляд… И вот если исходить из данных, поведанных мне его взглядом, кипец мне абсолютный и полный.
– Слушай, ты, причина моего гормонального бунта, давай ты не будешь приближаться, а я клянусь больше никогда…
Рывок, я снова у дерева, он профессионально блокирует все пути отхода и собственно возможность нанести удар ногами. Очень профессионально, у нас так даже мастера не могут, а в следующее мгновение тар-эн насмешливо поинтересовался:
– Больше никогда что?
Казалось, грохот моего сердца заглушает пение птиц, шелест листвы, отдаленный шум какого-то из начавшихся сражений и подбадривающие крики зрителей… Биение моего сердца заглушало все… а его приближающиеся глаза, казалось, поглотили весь мир…
– Что же ты со мной делаешь, женщина, – прошептал воин.
А затем подхватил на руки и понес в неизвестном направлении.
Хотя почему это неизвестном, это было очень даже известное направление – налево мы шли. На самое банальное «лево»! И я понимала, для чего мы туда идем. Осознавала со всей ясностью, но ничего не могла сделать. И не хотела, что самое страшное. Я продолжала смотреть на воина широко распахнутыми глазами, как загипнотизированная и словно оглушенная биением собственного сердца.
Потом мы на мгновение остановились, и меня куда-то внесли. Не знаю куда. Я смотрела только на его лицо, а оно вдруг потемнело и солнечными лучами, пронзающими густую листву деревьев, больше не освещалось.