– Это не Киара, это хуже! – вдруг прошипела одна из присутствующих.
Ну да, мамочка женского унижения никогда не терпела, а значит, я вести себя буду так, как меня мама воспитала. Самодовольно улыбаясь, я гордо потопала к Нрого. На воинов в процессе шествия я не смотрела, зато взгляд кагана Шаега явно выражал всеобщую эмоцию, то есть смесь гнева и раздражения.
– Помню-помню, – подходя к нему, виновато пробормотала я, – на мышцы не смотреть, правду не вякать, дуру изображать, а если всего этого не делать, то вы себя неуютно ощущаете.
– Память – девичья, – насмешливо произнес Нрого.
– Женская, – проворковала я, памятуя, что мне за это абсолютно ничего не будет.
Нрого едва заметно усмехнулся, подошел, наклонился к моему уху и прошептал:
– Киара была бита за свой характер, и не единожды, малышка. Благодари богов, что мне давно плевать на порядки и устои Иристана, иначе сейчас я обязан был бы дать обещание наказать тебя сразу после нашего бракосочетания.
Все мое игривое настроение как рукой сняло. Нрого чуть отклонился, увидел произведенный его словами эффект и, вновь приблизившись, прошептал:
– Делай что хочешь. Язви, развлекайся, играй на нервах у папочки… сегодня я дозволяю тебе все.
Он вновь выпрямился, с загадочной улыбкой глядя в мои глаза, вот только…
– Ваше дозволение, – прошептала я, – не совсем то, чего я хочу от жизни.
Нрого усмехнулся и, наплевав на то, что у нашего разговора имелось предостаточно свидетелей, ледяным тоном произнес:
– Мое дозволение – тот единственный призрак свободы, который отныне тебе доступен!
Кажется, меня только что красиво поставили на место. «Не зарывайся, деточка» называется. Круто развернувшись спиной к супружнику, молча посмотрела на отца. Тот не отрывал от меня взгляда, а я вот о чем подумала: мамочка сделала все, чтобы исчезнуть отсюда. И мамочка до последнего не раскрывает мне всех иристанских реалий, и вот с чего бы? Подумала еще немного и поняла – она меня действительно очень хорошо знает. Так вот – кипец этим традициям!
Вновь развернулась к Нрого и кокетливо поинтересовалась:
– Я могу развлекаться?
Вместо ответа огромный воин взял меня за руку и повел за собой.
Во-первых, я поняла, почему женщины на Иристане не едят вместе с мужчинами – вполне обоснованно опасаются подавиться под жадными взглядами. Даже кусая ломтик местного черного хлеба с какими-то ароматными зернышками, я себя звездой порноиндустрии чувствовала! Стоит ли говорить, что колбаску, причем на вид очень аппетитную, пришлось попросту отложить, потому как мое поднесение оной собственно ко рту сопровождалось такими взглядами… в общем, я бы явно подавилась.