Я от себя уже ничего не ждала, разве что гормоны у меня определенно впали в немилость.
– Кто он? – повторил папандр.
Все еще смотрю в потолок, вспоминая синие глаза и поражаясь одному невероятному факту – мужик-то ядовитый! Да не просто ядовитый – а смертельно опасный! Меня эйтна опять с трудом вытащила.
– Киран! – Это снова папандр. – Я требую имя!
– Понятия не имею, – честно ответила я, продолжая разглядывать потолок.
Выбеленные каменные плиты составляли приятный контраст в сравнении с той чернотой из глаз, которой меня эйтна лечила.
– В смысле? – прошипел папашка.
Я таки приподнялась, посмотрела на папандра и честно спросила:
– Отче, а ты именами своих женщин перед этим делом интересуешься?!
Лицо хассара Айгора окаменело, и я так поняла, что нет.
– А я твоя дочь, – напоминаю нам обоим о неприятном, – так что имя данного индивида интересовало меня в последнюю очередь.
Ар рассмеялся. Мы с папашкой на него разом посмотрели, а эйтна захлопала ресницами. Брат умолк, после этого обратился уже к хассару:
– Так, значит, на мою сестру не нападали? Я правильно понимаю?
– Ар, – я приподнялась на постели, – последним, кто на меня напал, был Дьяр. Думаю, ты в курсе, чем это для него закончилось.
Далее непередаваемая гамма эмоций на умопомрачительной мордашке моего зеленоглазого братика. Араван пытался сдержаться. Действительно пытался, но у него сначала дернулась щека, потом уголки губ полезли вверх, а после воин МакЭдл широко улыбнулся.
– Достаточно! – отрезал хассар Айгора, и улыбка мгновенно исчезла.
Брат выпрямился, сохраняя суровое выражение на лице. И не могу понять – Ар не хочет позориться или действительно опасается папандра?
– Еще раз. – Отче обратился ко мне. – На тебя напали?
– Еще раз. – После действий эйтны мне явно полегче, вот и веду себя понаглее. – Мне было бы жаль тех, кто решился бы на меня напасть. А что касается воина… – Чуть покраснев, я добавила уже тише: – Это я на него… напала.
На сей раз слов не было даже у папандра. Эйтна и вовсе опустилась на край постели, во все свои нечеловеческие очи разглядывая смущенную меня. И я почему-то добавила:
– Просто я бежала… а там ветер… и запах… Дальше все произошло само собой, и я как-то внезапно на него запрыгнула и потом поцеловала, и… и как-то все так само собой. Гормоны там, крышу снесло, и вообще…
Тишина какая-то оглушительная стала. Такое ощущение, что они даже дышать перестали. Папандр, у которого руки на груди были сложены, эти самые руки опустил, явно находясь в шоке, у эйтны из ее глаз опять тьма полезла, на этот раз от удивления, а Ар обессиленно привалился к стене, тоже вовсю на меня глядя.
– Ты… – вдруг прошипел папашка. – Ты… ты… к Нрого!
И вышел.