Нрого обнял крепче и прошептал:
– Еще рано хвалить, – прошептала я, пользуясь тем, несомненно, приятным фактом, что личико мое до самых глаз прикрыто, – пусти, начинаем вторую часть представления.
А дальше я бухнулась на колени, вновь протягивая руки к эйтне-хассаш, даже слезу пустила, и понеслось:
– Мой коварный отец отдал приказ главе клана МакОрат, и тот в слепом подчинении своем убил дитя великого хассара Шаега, нанеся удар в мой плод!
– Что?! – взревел Нрого.
Папик застонал, а я жалела в сей миг лишь об одном – что рожу его не могу увидеть, но ничего – хватает увеличившихся втрое очей эйтны-хассаш.
Прифигевшая от такого черномотанка потрясенно опустилась на кресло… практически упала. И взгляд ее был такой ошарашенный, она даже на своих охранниц невольно оглянулась. Ну-ну… духи сейчас смешаются с молекулами ее ДНК, затем начнется самое интересное. А пока следует просто потянуть время.
– Воздайте виновным по справедливости! – Мой визг пронесся над всем залом, отразился от сводов и вернулся неясным эхом. – О мое убиенное дитя!
И я зарыдала. С рыданием не особо хорошо вышло, даже как-то фальшиво, хотелось бы погромче, зато расслышала:
– Если факт удара был, это вызов на бой, хассар Айгора! – взревел Нрого.
– Если в ней что-то и было, то не твое, хассар Шаега, – значительно тише ответил отец, так чтобы только Нрого и услышал.
И вот тут Нрого преподнес сюрприз:
– А доказательства? – И добавил: – Ваш единственный свидетель мертв.
И плакать мне расхотелось. Я просто поверить не могла, что это был Нрого! Стремительно обернувшись, я уставилась на тар-эна, тот, видя мою злость по поводу смерти Наски, едва слышно произнес:
– У меня не было выбора, Киран, – заметил, как у меня глаза сузились и добавил: – Прости.
А на меня такая апатия накатила. И в глазах слезы, и на Нрого смотрю, а понять его поступок не могу совсем. Зачем он так с Наской, зачем? И вдруг поняла, что действительно заплакала, только на сей раз уже безмолвно и по-настоящему. Мне даже все равно стало, что там дальше будет с эйтной-хассаш, да и предстоящее веселье утратило всяческую привлекательность, мне было просто грустно, горько и как-то безразлично уже все на свете. Нет, отступать от задуманного я не планировала, да и поздно уже, но и принимать дар жизни Нрого я не буду! Что бы ни случилось – не буду! И я вдруг со всей очевидностью поняла – мое отношение к Нрого уже никогда не будет прежним… А значит, сыграем по другим правилам. На сей раз исключительно по моим! Хватит, надоело уже чувствовать себя марионеткой в руках опытных интриганов, раз уж все так хреново, буду поступать и действовать так, как самой хочется!
– Никаких брачных договоров! – прошипела я.