И даже сожалеть о содеянном перестала и теперь в нетерпении ожидала дальнейшего развития событий!
Они и развивались. Сначала в зале зашумели, причем возмущался именно клан МакДрагар, в смысле воины самого Нрого, зато он невозмутимо продолжил:
– Вы были причастны к гибели моих избранниц?
Эйтну трясло, шатало, колбасило всю, но она все же ответила:
– Мы их просто не лечили, идиот! И твои дети медленно убивали матерей, либо жены гибли сами после первого слияния!
Вновь стало тихо, а Нрого… Нрого стоял и, судя по его лицу, чувствовал себя… убийцей. Мама сказала, что он стар, я тогда даже не верила, а сейчас, глядя на выражение его лица, на поникшие плечи, вдруг поняла, что это правда – действительно стар и очень несчастен. Я могла только предположить, сколько лет он терял одну за одной, не имея шанса на рождение детей, и все вокруг обвиняли в этом его, видимо, и он сам себя винил… А вышло…
– Змеюка подлая, – не сдержалась уже я. – Глистина викрианская! Палочка холерная!
Я бы еще много чего сказала, но один взгляд повелителя – и говорить почему-то расхотелось… мне. Зато сказал Нрого:
– Только ли мой клан пострадал?
Я посмотрела на эйтну, на то, как ее начинает сотрясать мелкая дрожь, и в отличие от остальных знала – ее сейчас прорвет на откровенность.
Так оно и случилось!
– Эталин! – визгливо заорала эйтна-хассаш. – Дочери МакВаррас, их убивала Эталин! – Визг разнесся над всем залом, а после эйтна заорала уже Агарну: – Твоя единственная, подкаблучник тупоголовый! Или ты думал, что смерти в твоем доме только случайность? Столько лет перед самым твоим носом все было – ты не видел! Предательнице верил как себе, а ту, что не предавала, кнутом избил! Помнишь, Агарн, помнишь? Твоя единственная и эту, – палец указал на меня, – отравила бы, но я вмешалась, Агарн! Я! И Киара получила сейр, а Ашара тайно убирала отравленные продукты… Так выжила твоя дочь! Я спасла ее! Киран принадлежит мне! Мне!!!
Я взглянула на отца… Побелел весь, руки сжались, на лице ни кровиночки, но тут случилось то, от чего и я, и эйтна-хассаш, и ее охранница побелели и вздрогнули.
– Ты клялась мне! – прошипела тень, покидая папандрово тело.
Тень оказалась жуткая – не такая, как правый и левый у Нрого, а более плотная, черная, и глаза светящиеся какие-то, и когти больше пальцев, и все это рывками выбиралось из тела хассара. Причем остальные воины ее не видели, зато я инстинктивно рванула к повелителю… сама не знаю почему, но с ним как-то надежнее было. Воин обнял, как-то тоже на автомате, переводя встревоженный взгляд с хассара Айгора на эйтну и на меня.
– Ты видишь тени? – был задан вопрос.
– И эта какая-то ненормальная, – с ходу сдала я.