Затем произошло приземление. Очень мягкое и в то же время головокружительное. А потом меня осторожно подняли, подхватили на руки и вынесли в вечернюю суету. И вот несет меня воин, а я на него смотрю и все понять не могу – он про дом на полном серьезе или как?
Так на него и смотрела, пока он вносил меня в здание с разукрашенными разными узорами потолками, потом по винтовой лестнице и наконец в просторное пространство, словно залитое светом заходящего солнца. И вот тут воин очень осторожно опустил меня на пол, поставил на ноги, затем совсем осторожно, едва касаясь, снял с моей головы несчастное парео. На мгновение, очень краткое мгновение, в его глазах промелькнул такой почти детский восторг, но уже в следующую секунду улыбка победителя царила на самодовольном лице, а потом он торжественно мне сообщил:
– Самый слабый воин… с конца, – пробормотала я, напоминая, что никто не забыт, ничто не забыто.
– Эран, – улыбаясь, произнес он.
– Что? – Я даже не сразу врубилась.
– Я – Эран, – пояснили мне и снова широко и как-то чуть снисходительно улыбнулись.
– Кира, – решила в свою очередь представиться я.
Он, продолжая все так же загадочно улыбаться, чуть кивнул, но уже ничего не сказал, просто стоял, смотрел на меня и улыбался. Чувствую себя невероятным призом, который только что выиграли, а поверить в это еще не могут.
И вот стоим мы так и стоим, и все бы ничего, но чувствую я себя все менее и менее уютно. И воин… в смысле Эран вдруг как-то напрягся, снова меня на руки поднял и вынес на балкон. Там сел в широкое кресло, явно под этих гигантов сделанное, а меня в другое усадил, которое напротив. Причем посадил, руки убрал и даже чуть дальше отодвинулся, а затем спрашивает:
– Не знаю, – ответила я, откровенно напуганная событиями, и начала оглядываться в поисках… да хоть чего-нибудь.
– Киран, – мягко позвал он.
Я вздрогнула, сфокусировала взгляд на Эране и услышала:
– Я тебя чувствую, понимаешь? – Отрицательно трясу головой, потому как говорить вдруг стало трудно. И Эран повторил: – Я чувствую тебя, твой страх перед будущим, смятение и желание оказаться подальше отсюда.
Все вышеуказанное мгновенно сменилось живейшим любопытством, Эран снова улыбнулся. Затем тяжело и с явным сожалением вздохнул и добавил:
– Того, на что я намекал, когда мы ехали на гхтаре, не будет.
Пытаюсь понять, о чем он, вспомнила… про рукоположение на определенный орган… покраснела.