Начинается рассказ о Савелии Говоркове, посаженном за предлоги несовершеннолетнего употребления алкоголя. Его жизнь в России от раннего детства до военных будней и спецназа в Афганистане создает драматический контраст с последующим незаслуженным наказанием. В мире, где справедливость часто оказывается из рук вон плохо, герой несмотря на испытания продолжает стремиться к правосудию....
- подумал Савелий, - и чем скорее, тем лучше! Всей стране от этого будет только легче"".
XVIII
Конец Джанашвили
Не прошло и двух дней, как Савелий узнал от Андрея Ростовского, что сходняк объявил Джанашвили ссучившимся и приговорил его к смерти. Окончательную точку в решении сходки поставил Гоча-Курды. Заметив, что некоторые колеблются, он встал и заявил:
- Все знали, что Амиран-Мартали был честным вором, никогда не кривил душой, был верен воровским ""понятиям"" и никого не предавал, даже эту паскуду, лысого Нугу, за которого отсидел больше червонца.
Со всех сторон раздались голоса, что все доверяли и доверяют Амирану-Мартали.
- Так о чем может быть разговор? - продолжил Гоча-Курды. - Сам Амиран представил нам доказательства убийства своей жены и дочери! Как должны поступить воры, когда кто-то безвинно расправляется с их родными?
- А нэ могла эта гныда, я эмэю в виду Слюнявого, спэцыално подставыт Нугу? - попытался вставить Долидзе.
- Перед смертью кто соврет? - возразил ему Витя Камский. - Тем более такой трус, как Слюнявый!
- Короче, братва, если сходняк постановит, что лысый Нуга и дальше может спокойно топтать нашу землю, то я, Гоча-Курды, сам раздавлю эту гниду! - твердо заявил дядя Амирана-Мартали о своем решении и тихо добавил: - И пусть кто-то попробует мне помешать! Вы меня знаете: своего слова Гоча-Курды никогда назад не брал и брать не будет!
- Я с тобой! - поддержал его Витя Камский.
- Я тоже! - тут же присоединился к ним старый ""законник"" Киса.
Провели голосование, и только трое оказались против.
Все, кто голосовал ""за"", конечно, сразу поняли, кто эти ""противники"", понимали также и то, что эти трое кавказцев, преданные Джанашвили, наверняка предупредят своего кореша Нугзара о том, что теперь ему не будет ни покоя, ни отдыха до тех пор, пока с него не снимут смертельную ""объяву"" или же он не отправится на тот свет. Больше всех это не устраивало Гочу-Курды, и он не стал пускать дело на самотек.
- Братишки, - обратился он к сходке, вставая со стула, - понимаю, что принятое нами решение не всех устраивает, и это вполне справедливо: решение не стодолларовая банкнота, чтобы всем нравиться! Однако решение принято, и его уже никто не может оспорить: ни менты, ни даже сам Папа Римский! Хочу сказать тем, кто намерен предупредить лысого Нугу о нашем решении... - Гоча-Курды специально бросил взгляд в сторону Долидзе.
