Начинается рассказ о Савелии Говоркове, посаженном за предлоги несовершеннолетнего употребления алкоголя. Его жизнь в России от раннего детства до военных будней и спецназа в Афганистане создает драматический контраст с последующим незаслуженным наказанием. В мире, где справедливость часто оказывается из рук вон плохо, герой несмотря на испытания продолжает стремиться к правосудию....
Он замер на мгновение, размышляя, бежать или повернуться: авось обойдется.
Ох уж это российское ""авось""!
Но скорее всего Джанашвили подумал, что с его тучностью и одышкой он не сможет пробежать и десятка метров, а потому обреченно повернулся на голос. Уже смеркалось, но фигура человека, окликнувшего его, показалась ему чем-то знакомой.
- Долго же мне пришлось искать тебя, лысый Нуга, в самую дальнюю нору забрался, как крыса! - говоривший подошел ближе.
Когда он оказался в свете фар, Джанашвили сразу узнал его, хотя и виделся с ним всего один раз: как-то их познакомил Амиран-Мартали.
- Здравствуй, дорогой Гоча! - стараясь унять дрожь в голосе и улыбнуться, проговорил Джанашвили.
- Я тебе, мразь, не дорогой, я для тебя самый страшный кошмар! - зло возразил Гоча-Курды. - Думал, что Доля, предупредив тебя о моем желании повидаться с тобой, спас тебя этим?
- О чем ты говоришь, до... - Он осекся, не желая лишний раз его раздражать. - Гоча Курды, поверь мне, в последний раз я общался с Долей с полгода назад... - Взгляд его зеленых глаз был так безвинен и предан, что многие купились бы на него, но только не Гоча-Курды.
- Не погань мои уши, сучара! - взревел он.
- Но я же все отдал! - жалобно проскулил Джанашвили. - Все пятнадцать миллионов долларов и брюлики на пять миллионов!
- Ты откупился за общак, но ты не откупился за смерть Амирана-Мартали, гнида! - Глаза Гочи налились кровью гнева.
- Клянусь мамой своей: не виновен в смерти твоего уважаемого племянника! всхлипнул Нугзар, падая на колени. - Ты же знаешь, мы с Амираном приятелями были, я ему обязан за свою свободу и потому никогда бы не стал желать ему чего-то плохого! Клянусь!
- Не погань своим подлым и лживым языком светлое имя Амирана-Мартали, паскуда! - казалось, что Гоча готов броситься на Джанашвили.
- Клянусь всеми своими предками: не я заказал твоего племянника! всхлипывая, в отчаянии выкрикнул тот.
- Тогда кто?
- Это Велихов! - ощутив животный ужас за свою жизнь, Джанашвили без колебаний сдал своего партнера.
