Автор
В свете единственной лампы виден тонкий образ светлых волос и улыбки мамы. Ваше тело не подчиняется желанию, когда Виктор Андреевич смеётся над вашим положением, а Тёма, бывший парень, стоят справа. Атмосфера наполнена натиском и тайной.
"
"Обычно я отказываюсь от приглашений составить компанию гостям, но неукротимое отчаяние несёт меня всё дальше. Дерзко улыбаюсь и знакомлюсь с приятным молодым человеком, представившимся Ильёй. Выслушиваю море комплиментов, отпиваю предложенное шампанское и демонстративно диктую номер телефона.
А потом голову кружит и внутри всё взрывается. Наверное, это происходит в тот момент, когда жаропонижающее перестаёт действовать. На танцполе тесно, но я со своим новым воздыхателем, танцую под тягуче медленную композицию.
Илья рассказывает мне на ухо что-то из своей жизни, а я пытаюсь улавливать реальность слепящими вспышками и непременно кивать, растягивая улыбку.
Пару раз ловлю на себе арктический светло-синий взгляд и отмахиваюсь от него, словно от надоедливой мухи. Нет. Не мухи. Это насекомое мне не очень противно. От омерзительного паука, которого хочется прихлопнуть.
– Развлекаешься, малыш? – спрашивает Арсений, скрипя зубами, когда я шатающейся походкой направляюсь в одну из уборных.
Оглядываюсь на него с напускным равнодушием и продолжаю шагать по коридору. Спину словно газовой горелкой подогревают, но, вполне возможно, это от зашкаливающей температуры, которая стремится побить все предновогодние рекорды.
Я хочу домой.
Под тёплое пуховое одеяло.
А наутро просто мечтаю никогда не вспоминать Арсения Долинского.
Дедушка Мороз, будь так добр, подари мне амнезию. Я почти весь год была славной девочкой.
– Стой, – слышу строгий голос, стреляющий в голову.
– Пошёл ты, – шиплю под нос.
Пусть идёт и указывает своей перогидрольной. Если он думает, что я с ним буду дальше контактировать как ни в чём не бывало… В общем, пусть засунет своё раздутое самомнение куда подальше.
Практически затворяю дверь, когда Долинский протискивается следом за мной.
Отталкиваю широкие плечи, но он не сдвигается ни на шаг. Бесцеременно переставляет меня и сдвигает щеколду.
— Здесь занято. Выйдите.
— Специально изводишь меня этими танцами? — спрашивает, опасно подступая.
Его так много для тесного помещения. Я сильная, но не настолько ведь.
Пялюсь на него как на пустое место и резко отворачиваюсь к зеркалу, пытаясь в него не смотреться. Включаю холодную воду и смачиваю трясущиеся руки.
Брр.
По телу словно разряд проносится. Мурашки, смешанные с лихорадкой и отвращением.
– Что молчишь?
Оборачиваюсь.
– Вы ещё здесь? – скучающе осматриваю воротник бирюзовой рубашки, граничащий с загорелой кожей.
