Автор
В свете единственной лампы виден тонкий образ светлых волос и улыбки мамы. Ваше тело не подчиняется желанию, когда Виктор Андреевич смеётся над вашим положением, а Тёма, бывший парень, стоят справа. Атмосфера наполнена натиском и тайной.
Его отпуск с ней – моя кровоточащая, незаживающая рана.
– Вы? – Долинский глухо смеётся, потирая щёку.
– Что здесь смешного?! – зловеще спрашиваю.
– Удивительная вещь, Плевако, – Арс приближается. – Это ведь именно ты шпионила за мной, испортила репутацию, вертела своим хвостом, будучи в отношениях с якобы братцем.
Арсений часто дышит, ужасно злится. Больно хватает меня за руку и вминает в тумбу своим телом, отчего мурашки превращаются в судорогу. Словно в глухую стену на скорости влетаю.
— Всё это делала ты.
– В чём проблема? Какая тебе разница? – смело смотрю в его глаза.
Вокруг будто бы тучи сгущаются, напряжение сумасшедшее. Даже лампочка на потолке моргает.
– Я думал ты другая, – усмехается он. – Чистая, светлая… Малыш... – ведёт кончиком носа по моей щеке, а я судорожно всхлипываю. Как клякса размазываюсь в жёстком захвате. – А ты... обычная шлюха.
Морщусь от словесной пощёчины и хочу мобилизовать все силы, дабы вернуть её в таком же действии, но в этот момент Долинский касается моих губ.
Борюсь с этим желанием до последнего, а дальше обмякаю и приоткрываю рот, чтобы набрать побольше воздуха в лёгкие. Арсений ловит момент и жёстко целует. От моей горячки обжигающий лёд в его глазах превращается в талую воду.
– М-м-м, – стону, пытаясь остановить сексуальный калейдоскоп внутри. Разжигающий возбуждение и усыпляющий бдительность.
Чёрт возьми.
Ну что за штука эта жизнь?! Почему надо быть таким… незабываемым?
Его ладони соскальзывают по спине и с жадностью захватывают ягодицы, сминая шершавую ткань платья.
Внизу живота разливается приятная тяжесть от забытых чувств и того, что в него нацеливается привычная твёрдость. Арсений совершает пару отчётливых движений бёдрами, выбивая очередные протяжные стоны из моего рта.
Отдаюсь горькому поцелую ровно до того момента, пока меня не сносит резкая боль.
Он целовался с ней. И не только.
Рубашку, которую я сжимаю во влажных ладонях, дарила я, а сегодня будет снимать с него другая. Та, которую он нашёл мне на замену. Нашёл слишком быстро, чтобы у меня остались хоть какие-нибудь иллюзии на его счёт.
Ревность адская. Ошеломляющая.
Мне хочется его крови.
Словно дикая кошка цепляюсь зубами за нижнюю губу и прокусываю её до резкого вскрика, а потом яростно отталкиваю стальные мышцы.
