Автор
В свете единственной лампы виден тонкий образ светлых волос и улыбки мамы. Ваше тело не подчиняется желанию, когда Виктор Андреевич смеётся над вашим положением, а Тёма, бывший парень, стоят справа. Атмосфера наполнена натиском и тайной.
- Вы точно знаете обязанности помощника юриста? – поднимает бровь. – Если нет, нам лучше не тратить время друг друга. Время – невосполнимый ресурс, которым я дорожу.
- Конечно, знаю, - начинаю тарахтеть, падая на стул.
Я не конченая дурочка, хотя многие так и считают. Почему-то, когда люди узнают, что с пяти до тринадцати лет я росла в детском доме, сразу принимаются меня жалеть или невольно как-то подыгрывать, будто сама по себе я ни на что не способна. В моей жизни есть только два человека, которые в меня верят.
- Ну, - Арсений Рудольфович берет в руки бумагу со стола. Подозреваю, что это мое резюме, составленное опытным хедхантером. – Арина Владиславовна… Плевако… хмм.. Родственница?
- Кого? – переспрашиваю изумленно.
Он удручающе вздыхает, так словно имеет дело с полной идиоткой. Мне даже кажется, про себя он словно «Отче наш» пропел все матерные слова, которые помнит. Хотя откуда Мистер Совершенство знает нецензурную лексику? Наверняка его с детства обучали только на кларнете музицировать и обходить стороной таких девочек, как я.
- Вы… - Подглядывает в резюме. – Арина Владиславовна… вы точно окончили юридический колледж?
- Конечно, - облизываю сухие губы.
- И вы ни разу не столкнулись с фамилией Плевако?! Поднимает на меня полные безразличия светло-синие глаза.
Черт! Когда уже придумают, как встроить Википедию в человеческий мозг? Жутко неудобно попадать всякий раз впросак.
- Знаю, конечно, - становится жарко, и я тянусь к верхней пуговице на шелковой рубашке.
Арсений Рудольфович, вы просто не оставляете мне шанса.
Расстегиваю верхнюю пуговицу, а за ней еще одну. Будущий босс снова не реагирует.
Да, Господи! После такого представления паренёк на автомойке мне машину забесплатно целый час натирает. А этому хоть бы что...
- Ну, и кто такой Плевако?! – грозно спрашивает Долинский, упираясь локтями в столешницу.
Господи, пожалуйста, помоги!
Это единственное, что я воспроизвожу про себя, когда моё лицо вспыхивает под жестким взглядом.
Отчим постоянно повторял, чтобы я изучила документы в папке, которая предусмотрительно оставлена на кухонном столе. Если бы я только послушалась!
Телефонный аппарат неожиданно брякает.
