Автор
В свете единственной лампы виден тонкий образ светлых волос и улыбки мамы. Ваше тело не подчиняется желанию, когда Виктор Андреевич смеётся над вашим положением, а Тёма, бывший парень, стоят справа. Атмосфера наполнена натиском и тайной.
Одновременно с этим в моей голове происходит спасительный микровзрыв.
Точно! Как я могла такое забыть!
- Прошу прощения, - любезно проговаривает Арсений Рудольфович и тянется к трубке.
Дорогая ткань рубашки обрисовывает внушительные бицепсы, заставляя меня снова облизнуть пересохшие губы."
"- Да, - ровно отвечает адвокат, а потом удручающе вздыхает. – Пригласи её в переговорную. Сейчас подойду.
Аккуратно уложив трубку на место, откидывается на спинку кожаного кресла. Задумчиво осматривает мой светлый образ.
- Ответ готов? – спрашивает устало.
- Конечно, - одариваю его ангельской улыбкой. – Плевако - известный адвокат.
- И чем же он известен? – насмешливо переводит взгляд с пуговицы на шелковой рубашке к двум нетронутым стаканам с кофе.
Легко веду плечами. Фривольно, но на грани благопристойности.
- Неужели это так важно?! – спрашиваю, чуть теряясь. – Арсений Рудольфович, мне крайне необходима эта работа.
Мужчина снова погружается в чтение моего резюме. Длинные ресницы подрагивают, а губы сжимаются, когда из папки он достает еще один документ.
- Перед собеседованием мы проводим дополнительную проверку соискателей. Вам должны были об этом сообщить и предложить подписать согласие на обработку данных, - произносит, не отрываясь от листка.
- Всё верно, я… его подписывала, - соглашаюсь. Изучаю изящные ухоженные пальцы на мужской руке.
- Вы воспитывались в детском доме? – растерянно сводит брови.
Закатываю глаза от раздражения.
- Давайте не будем делать на этом акцент.
Дракула поднимает на меня дьявольский взгляд.
- В данном кабинете акценты расставляю я, - произносит зловеще.
- Просто... не люблю, когда меня жалеют, - тихо проговариваю и склоняю голову.
Это правда.
Жалость не приемлю, потому что долгое время у людей я пробуждала лишь эту эмоцию. Понимать, что тебя пригласили на день рождения одноклассника, так как его мама тебя пожалела – оскорбительно. Получать подарки на Новый год из фонда школы, а не от родителей – болезненно.
На глаза невольно выступают слезы, а Арсений Рудольфович проявляет небывалую тактичность, сделав вид, что не заметил.
Снова и снова испытываю на себе взгляд, ощущая, как его градус возрастает с ледяного до слегка прохладного. Мурашки проезжаются вдоль позвоночника, а лицо заливается краской.
Он мучительно долго разбирает меня на атомы...
- Я сейчас крайне занят, Арина, - тяжело вздохнув, сообщает. – Моя юридическая интуиция указывает, чтобы я гнал вас взашей.
