Автор
В свете единственной лампы виден тонкий образ светлых волос и улыбки мамы. Ваше тело не подчиняется желанию, когда Виктор Андреевич смеётся над вашим положением, а Тёма, бывший парень, стоят справа. Атмосфера наполнена натиском и тайной.
Хочу, чтобы любил! Уже сейчас понимаю, что на меньшее просто не согласна…
Арсений рычит, глухо стонет, совершает последние удары и обрушивается на меня всем телом. Тяжело дышит и несколько минут практически не шевелится.
Приходит в себя.
Затем невозмутимо усаживается на постель и сняв презерватив, завязывает его узлом.
- Все хорошо? – спрашивает, поворачиваясь и внимательно изучая озадаченное выражение моего лица.
- Да, - часто киваю. Чувствую себя такой ранимой.
Собираюсь встать, чтобы, как обычно, после секса помыться в душе.
"Но Арс неожиданно хватает за руку и привлекает к себе.
- Наконец-то, - произносит, свободно укладываясь на простыни и подтягивая мое тело за собой. – Думал, мы уже никогда не потрахаемся.
Прикрываю глаза и падаю ему на грудь.
Дышу им. Надышаться не могу!
- Боже, стыд какой! Замолчи, пожалуйста, - шепчу устало и слышу приглушенный смех.
Глава 22. Арина.
- Откуда у тебя этот шрам? – спрашиваю, целуя белесую еле заметную полосу на плече.
- Сломал ключицу, - отвечает расслабленно.
- Давно?
Хмурится.
- Лет пять назад.
Мы все еще лежим в постели. На полу в беспорядке раскидана наша одежда.
Моя обнаженная грудь прижимается к крепкому торсу Арсения, напряженный член упирается в живот, а наши ноги хаотично переплетены.
В общем, я счастлива.
- Как это случилось? Как ты сломал ключицу?
- На сноуборде перевернулся.
- Оу, - морщусь от боли. – Кстати, я видела твою фотографию… с Катей.
Арсений лениво открывает один глаз, выражение лица становится ироничным.
- Следила за мной, малыш?!
Дотягивается до ягодицы и с оттяжкой шлепает. В этом жесте столько сексуальности, что пальчики на ногах поджимаются от возбуждения.
Неопределенно пожимаю плечами и доверчиво трусь о чуть влажную, теплую кожу на его груди и выдыхаю:
- Ревновала.
- Ревность – разрушающая эмоция, Ари. В суде я видел сотни случаев, когда она приносила много неприятных последствий. Потом люди пытались как-то всё собрать воедино, но уже причинили друг другу столько дерьма, что просто не могли сложить красивую картинку вновь.
Закусываю губу.
- Ты… никогда не ревнуешь?
- Стараюсь этого избегать, - говорит он со смешком, начиная легонько поглаживать меня по спине.
Внизу живота снова оседает приятная тяжесть.
Очень необычно.
- Хочу, чтобы ты меня ревновал, - проговариваю игриво, обхватывая шею.
И любил!
Очень хочу, чтобы ты меня полюбил, Арсений…
- Есть к кому? – тело подо мной напрягается.
