Автор
В свете единственной лампы виден тонкий образ светлых волос и улыбки мамы. Ваше тело не подчиняется желанию, когда Виктор Андреевич смеётся над вашим положением, а Тёма, бывший парень, стоят справа. Атмосфера наполнена натиском и тайной.
Его признание настолько внезапное, что я не сдерживаю всхлип. Складываю пальцы в замок и стискиваю что есть силы.
Каким бы он ни был человеком, он тоже самый близкий... А еще дядя Витя искренне, на протяжении внушительного отрезка времени, любил мамочку. Горько и несправедливо, что последняя ниточка, связывающая меня с ней, кажется, обрывается…
– Не простил? – спрашивает, впиваясь умными глазами в моё лицо.
Качаю головой. Снова всхлипываю.
– Сука, – выговаривает Луневич со злостью. – Эти Долинские принципиальные сволочи.
– Не ругайтесь, – предупредительно вскидываю руку перед собой. – Я сама виновата.
– Это я виноват, дочка. Я же знал, что тебе неприятно выполнять мою просьбу. Но азарт и желание одерживать верх настолько заполонили глаза, что я толкнул тебя в этот свинарник.
– Сама согласилась же.
– Прости меня. Если сможешь, прости, дочка. Не все люди бывают порядочными. Наверное, так я и оправдывал себя на протяжении жизни, когда защищал в суде исключительно за деньги, а не за идею.
Тут уж я окончательно не выдерживаю, и слезы, к которым за последний месяц уже привыкла, вновь выскальзывают из глаз.
Рыдаю почти безмолвно. Долго. Оплакиваю всё, что произошло со мной. Свою наивность, первую любовь и, конечно, то как судьба не благосклонна к отчиму.
Врачи надеялись, что операция ему поможет, но жизненно важные показатели в крови пока не соответствуют норме. Нужно ждать.
– Давай я поговорю с ним, – предлагает он еле слышно. – Ведь видел вас вместе. Тоже полюбил тебя этот ублюдок. Ходил важный, счастливый. Летал.
– Не надо, – мотаю головой. – Я сама еще раз попробую.
– Узнаю я, кому потребовалась эта папка злосчастная, – снова злится. – Узнаю и руки оторву.
– Нет, – поспешно вскрикиваю. – Ничего не стоит выяснять. Хватит об этом вспоминать. Я… еще раз поговорю с Арсением. Если он меня хоть капельку, на самом деле любил, обязательно простит.
– Эх… – прикрывает глаза от усталости Виктор Андреевич. – Девчонка ты совсем. Хотел сообщить тебе, когда все срастется, но скажу сейчас.
– Что? – недоуменно вглядываюсь в его хитрое выражение лица."
"Вроде и без сил он, тело слабое. А иногда, как взглянет, так жутко становится.
– Отца твоего ищу. Нанял частного детектива.
– О, – изумленно прикрываю рот ладонью. – Думаете получится? Я о нем ничего не знаю.
– Всё получится. Жалко мне тебя.
