Автор
В свете единственной лампы виден тонкий образ светлых волос и улыбки мамы. Ваше тело не подчиняется желанию, когда Виктор Андреевич смеётся над вашим положением, а Тёма, бывший парень, стоят справа. Атмосфера наполнена натиском и тайной.
Он практически выплевывает эти слова. С отвращением. Безобразно.
– Я просто поверить не могу, – повторяю одно и то же дрожащим голосом, а потом резко поднимаю на него полные слез глаза. Разглядываю безэмоциональное лицо, открытую шею и то, как тяжело вздымается его грудь под футболкой. – Как ты мог так поступить?
Ладонью прикрываю подбородок, чтобы он перестал трястись, а я как-то пришла в себя.
Арсений молча смотрит на мою истерику, лениво закидывает руки в карманы брюк.
– Как ты мог? Ты с ней… а я…
Снова прикрываю лицо руками.
В самых откровенных, неприглядных деталях.
Подцепляю пальцами резинку и запускаю их в волосы.
Оказывается, внутри меня еще столько слёз, что хоть ковшиком вычерпывай. Но это последние.
Я клянусь мамочкой, что это последние. Сейчас я выреву те, что остались и больше никогда не заплачу из-за него.
Моя боль до такой степени ощутимая, что мне сейчас абсолютно все равно.
С нами сделал.
– Ты умер для меня сегодня, – произношу, немного успокоившись. – Умер.
– Ты умерла для меня еще раньше, – парирует он грубовато. – Поднимайся.
– Если ты думаешь, что я лью слезы по тебе, не обольщайся, – вновь поднимаю на него обозленные глаза. – Я никогда, никогда тебе этого не прощу. После неё я никогда тебя не приму. Даже если ты все узнаешь.
– Всё что надо я уже знаю. И не прошу твоего прощения, если ты не заметила, – уводя глаза, выговаривает глухо.
– Мне нужны мои вещи.
– У меня их нет.
– А где они? – вскрикиваю.
– Я их выкинул. Ты не появлялась почти три недели.
– И что?
– Тебе они были не особо нужны.
– Ты в себе вообще? – поднимаюсь с пола. – Ты их покупал, чтобы выкидывать?
Там же всё. Зимняя одежда, платья для работы, некоторые документы. Обувь. Украшения. Не бог весть какие, но мои! Заработанные.
– Я могу вернуть деньгами, – говорит он сдавленно, извлекая из внутреннего кармана бумажник.
– Засунь эти деньги себе знаешь куда? – отвечаю резко. – Проваливай.
– Сколько тебе необходимо, чтобы купить зимние вещи? – оценивающим взглядом проходится по моему пальто, высоким сапогам и морщится. – Я готов возместить ущерб.
Ущерб, который ты мне нанес не возместить никакими деньгами."
"Дверь неожиданно открывается и на пороге появляется Елена Степановна.
