Автор
В холодном зале врачей я ощущаю пронзительное замешательство — от страха и отчаяния. Мои стопы горят, словно я бегу несколько часов по льду, а голова пустует, как ночной чертог. Вердикт гинеколога буквально вытягивает из меня последние силы.
Пока я пытаюсь осознать услышанное, судя по резко появившемуся гомону голосов и усиливавшемуся запаху лекарств, муж выносит меня в коридор, не проходит много времени, как над ухом раздается зловещий шепот:
— А с тобой мы поговорим дома, моя дорогая. Будешь знать, какого флиртовать с другими мужиками.
Глава 14
— Куда ты меня везешь? — в который раз спрашиваю я, сидя в машине и обнимая себя так крепко, как только могу.
В голове творится настоящий бардак, неадекватное поведение мужа никак не может там уложится.
Меня до сих пор потряхивает. Каждый нерв будто натянут до предела, готовый лопнуть в любой момент. А еще этот жуткий холод, который пробирает до самых костей. Он идет из глубины, из самого основания моего существа, и его причина сидит рядом со мной.
Демид.
Он молчит. Игнорирует все мои вопросы, будто их и нет. Начиная от тихого, почти срывающегося: “Что с тобой случилось?”, заканчивая громким, полным гнева: “Какого хрена это было?”.
Возможно, это и к лучшему, что Демид меня не слушает.
Мне уже достаточно одной инвалидности. Не хватало еще и ногу сломать. Или, не дай Бог, потерять ребенка.
Я кладу руку на живот, стараясь успокоить себя, успокоить малыша. Малыша, который пока даже не знает, в какой мир он собирается прийти.
"— Все будет хорошо, — шепчу я себе, вглядываясь в темноту. — Все будет хорошо.
Но внутри все равно остается этот холодный, липкий страх. Страх за себя, за ребенка, за то, что будет дальше.
Демид продолжает молчать. Не сомневаюсь, его лицо сейчас непроницаемо. И здравой частью мозга понимаю, главное — не спровоцировать мужа. Не дать ему повода для еще большего гнева.
""Просто держись"", — повторяю я про себя, чувствуя, как машина замедляет ход. — ""Держись ради ребенка"".
В любом случае, подтверждение того, что Демид везет меня домой, ничего мне не даст. Как бы я сейчас не храбрилась, не смогу противостоять мужу… не в темноте. Моя недееспособность ввергает меня в еще большее отчаяние. Мне уже не просто хочется плакать, а забиться в угол и рыдать в голос. До душащей меня икоты, до хрипа в горле, до боли в груди.
