Как долго продолжается действо за моей спиной?
Я же давно понимаю, что происходит, но гоню мысли о третьем лице в нашей семье!
Как можно было меня променять… на неё…
Чехарда несвязанных мыслей: в голове всплыл юбилей свадьбы Марины и её взгляд, который она бросала на Андрея. Взгляд влюбленной и чрезвычайно счастливой женщины. Розовая пелена слетела с моих глаз. Постоянные задержки на работе теперь стали понятны мне, как и поменявшееся поведение моего супруга. И злополучная подвеска. Думаю, что нашлась хозяйка для дорогого подарка.
Ветер подвывал и кружил снег вокруг меня, и моё сердце застывало вместе с этим красивым снежным вечером. Я забрела в парк и, смахнув с лавочки снег, присаживаюсь под большим деревом, ветви которого повисли тяжелыми плетями над моей головой.
Мне на минуту захотелось повернуть время вспять в тот день, когда Андрей с весёлой улыбкой пригласил меня на свидание и ответить решительным отказом. Смогла бы я сказать нет своему влюбленному сердцу, зная, чем закончится лав стори с Андреем?
Я вспомнила первую ночь с ним и его глаза, с которыми он раздевал меня, как дорогой подарок в дорогой оберточной бумаге. Телефон снова предательски задрожал. Я взглянула на экран телефона и увидела аватарку с изображением своей сестры. Хотелось услышать Андрея. Но… Как всегда, большое НО, когда дело касается нас.
А может быть, сейчас не стоит ничего говорить.
И дать время больной душе прийти в себя.
— Ты где? — взволнованный голос сестры.
— В парке на лавочке, — устало отвечаю.
— Участвую в спектакле: угадай, чем занят ваш супруг.
— Олеся, что за ребусы? Где вы есть? Какой парк? Какая лавочка!
— Любовница у него, Оль. Только что лицезрела все субботние упражнения моего мужа.
На другом конце чертыхнулись.
— Не может быть! — нараспев изумляется моя сестра.
— И я так думаю, прям юмористический журнал. Только мне совсем не смешно.
— Так. Давай возвращайся. В каком ты парке? Я вызову тебе такси.
Я молча оглядываюсь, куда привели меня мысли о последних события, и послушно диктую адрес.
Я сидела сама не своя. Маша уже уснула, и гости моей сестры разошлись. Мы втроём за кухонным столом молчим. Барсуковы обескуражены не меньше, чем я.
— Какая-то жесть, — нарушает молчание Димка, — ей же под сорок.
Я устало махнула в ответ. На разговор просто нет уже сил. Всё выпито разом и до дна.
— Мы домой. Чудный день рождения. Прости, что испортила праздник, — я поднимаюсь из-за стола.
— Никуда вы не поедите. Я тебя в таком состоянии не отпущу.
