Гнусно и отвратительно.
Моя сестра подметила картину, чётко стоящую перед моими глазами, в точку.
— Я хочу прийти в себя. И потом буду решать, как мне жить дальше. Куда мне деваться? Я ещё в отпуске по уходу.
— И что? Ты же получила направление в детский сад, прошла с Машей медкомиссию. И алименты на содержание Машки никто не отменял.
— Я знаю. Я, Оленька, юрист.
— Я бы разнесла подлеца. Развод, алименты на ребенка, на своё содержание, раздел имущества.
Я хмыкнула. Достанется Барсукову в случае чего.
Дверь хлопнула, и Дмитрий, раздевшись, тащит в кухню пакет с продуктами. Увидев моё потрёпанное лицо, улыбается и ставит передо мной бутылку Боржоми.
— Лечитесь, коллега.
— Как раз то, что нужно, — я открываю бутылку с минеральной водой и залпом выпиваю полбутылки.
— Уфф… Как в сухую землю, — произнесла я. — Чуть легче.
— Может, хочешь похмелиться?
— Боже, избавь. Барсуков, ты хочешь, чтобы я поселилась у вас?
— Диван в гостиной никем не занят. Можешь лечиться и жить сколько хочешь.
— Ладно, диван у вас удобный, но нужно рвать когти до дома.
Отчаянье сразу вернулось, и больше от того ощущения, что с этим придётся жить и дальше.
— Мань, поехали домой? — я протягиваю руки своей маленькой дочке.
— Родителям будешь говорить? — бросила Оля, усердно разбиравшая пакет, который Дима оставил у холодильника.
Тяжело и медленно одевшись, стою у подъезда в ожидании такси. Ольга рядом в таком же «превосходном» настроении, как и я.
— Позвонишь мне, как приедешь.
— Слушаюсь, мамочка, — устало отвечаю сестре и закрываю дверь автомобиля.
Такси возвращает нас с Марией домой, и сердце гулко стучит по мере того, как жёлтая машина приближается к нашему дому. Я осторожно открыла дверь в квартиру и внимательно всматриваюсь в детали нашей прихожей.
Присутствие своего мужа не обнаруживаю и, выдыхая, прохожу внутрь. Встречаться сейчас с ним выше моих сил. Но, похоже, эту ночь вне этих стен провела не только я.
— Сволочь…, - прошипела я в ответ на своё открытие.
Но на что я рассчитывала?
Человек не удосужился набрать меня в телефоне ни разу.
Ни слова в своё оправдание…
Я в растерянности и смятении. Я швырнула тарелку об пол и она разлетелась на мелкие осколки. Как моё счастье.
Долго стола у холодильника, прислонив лоб к его холодной двери. И, плеснув в бокал любимый шотландский виски мужа, делаю большой глоток…
Я проснулась от детского плача. За окном уже темно, и я ужасаюсь, смотря на часы.
— Дура набитая! — Ругая себя, мчусь в спальню к ребенку.
