Автор
Я дочь твоего мужа! Удивленный и ошеломленный взгляду на молодую девушку, я понимаю, что этот неожиданный приход оказывается ключевым в загадочной истории. Внезапное появление девочки-подростка заставляет меня задуматься о своих связях и тайных делах покойного мужа, открывая новый слой ужасов и интриг, которые я не знал до этого момента....
Серьезно накажет, ведь он учился у своего отца, который за неосторожные слова может привести сильную и уважаемую семью к краху.
Папа рискнул и подставил под удар не только меня, но и внука в моем животе, поэтому вряд ли ему все спустят с рук и только пожурят за щечку, что так нельзя поступать с Абрамовыми.
— О чем задумалась?
И мне не об отце надо думать, а о себе. Я должна сейчас выйти из ситуации с наименьшими потерями.
— Ты же понимаешь, — смываю со стенок раковину ошметки своей рвоты, — я не смогу быть с тобой после всего этого.
Я говорю без агрессии и обиды.
Это удивительно. Сначала мне казалось, что я могу умереть от эмоционального взрыва, а теперь мой голос — спокоен и тверд.
Я понимаю, что выживу и что жизнь продолжается, а паника с истерикой — плохие товарищи в беседе с Богданом.
Они его раздражают и злят, а со злым Богданом я ничего не добьюсь."
"— Богдан, — вздыхаю я, опершись руками о край раковины, — я согласна с тобой, что мы должны провести свадьбу дочери без скандалов.
Богдан не перебивает меня.
Наверное, это хороший знак?
— Я предлагаю после свадьбы Светы тихо и мирно разойтись, — глотку все же схватывает болезненный спазм, и я не могу его сглотнуть. Голос становится сдавленным, — Богдан, иначе у нас ничего не выйдет.
— Напоминаю, Люба, — отзывается он сдержанно и отстраненно, — ты беременная.
Это угроза? Он намекает, что если мы не будем в браке, то он отберет у меня ребенка?
И ведь у него есть для этого все карты на руках.
Он настолько мерзавец?
Выдыхаю и прикусываю кончик языка, чтобы прогнать панику, которая вновь цапнула меня острыми и ледяными клыками страха.
— Ты, конечно, можешь вынудить меня быть с тобой, — открываю глаза и смотрю на слив раковины, — угрозами и шантажом, но... какой тогда смысл? —оглядываюсь на Богдана, который срезает попки у огурцов.
Поднимает взгляд.
— Тебе же нужна рядом не затравленная женщина, которая боится тебя и того, что ты отнимешь у нее сына, чтобы наказать, — спазм в глотке словно набухает. —Если бы это было так, то ты бы давно уничтожил меня. Затравил, задавил, но ты этого не делал. Вот и не надо, Богдан.
Прищуривается, крепко стискивая рукоять ножа.
