Автор
В дьявольской игре предательства, где каждый шаг может стать последним, три брата на грани самопожертвования. Атмосфера книги окутана тьмой и мраком, как будто каждая страница обрушивается на читателя в потусторонний мир, где предательство становится не просто выбором, а самою жизнью.
Телевизор был выключен, но света, исходящего от экрана и от зажженной рождественской елки, было достаточно, чтобы осветить Ноа, растянувшегося на диване Картера, одна рука которого лежала на лице, а другая на обнаженной груди.
Вокруг его бедер был обернут темносиний халат, и я не могла оторвать глаз от этого места. В бедрах Ноа, да и во всем его теле, было что-то невероятно потрясающее. Я бы ни за что не призналась в этом ни одной живой душе, но я была уверена, что его мужское тело было самым красивым из всех, что я когда-либо видела в реальной жизни.
Я почувствовала острое желание провести пальцем по бороздкам на его животе, чтобы проверить, так ли они тверды, как я помнила.
Черт возьми, перестань думать о нем в таком состоянии...
Закрыв глаза, я повернула голову и призвала себя успокоиться. Еще один взгляд, и я поднимусь наверх и притворюсь спящей. Я была очень близка к тому, чтобы стать центром преследования, но решила, что еще один взгляд не повредит. А потом я пойду спать.
Я должна была.
Ведь что было альтернативой? Разбудить Ноа и попросить его продолжить то, что он оставил в лифте? Да, у меня были проблемы посерьезнее, чем у Хоуп. По крайней мере, она хотела спать со своим любящим парнем. Я же хотела... Я не была уверена, чего я хотела.
— Торн.
Вот дерьмо. Я издала испуганный возглас и вцепилась в ручку двери обеими руками.
Убрав руку от лица, Ноа уставился на меня, его темно—карие глаза бесстыдно блуждали по моему телу.
—Ты собираешься стоять у двери всю ночь или зайдешь?
Он — плохая новость, завернутая в красивую упаковку, Тигс, — мысленно повторяла я себе, любуясь его великолепным телом. Будь настороже. Будь начеку...
Ноа приподнялся, опираясь на локтях, и я глубоко сглотнула, когда халат опустился на его талию, обнажив белые трусы—боксеры.
— Ты так разгорячена, Торн, — прохрипел он, поворачивая шею из стороны в сторону. Он опустил ноги на пол и сел, похлопав по подушке рядом с собой. Время принимать решение.
Он только что...
Как он...
Подождите, почему мои ноги движутся к нему?
Вопреки здравому смыслу, я подошла к дивану и опустилась на него.
— Почему ты спишь здесь, Ноа? — Вопрос просто вырвался у меня, и я забеспокоилась, глядя на его израненное лицо.
Ноа тяжело вздохнул, и я вдруг остро ощутила жар его тела, когда грубые волосы на его мускулистом бедре коснулись моей гладкой нежной кожи.
— Иногда...
