Автор
В дьявольской игре предательства, где каждый шаг может стать последним, три брата на грани самопожертвования. Атмосфера книги окутана тьмой и мраком, как будто каждая страница обрушивается на читателя в потусторонний мир, где предательство становится не просто выбором, а самою жизнью....
— Что это значит, Ноа?
— Иногда вещи необъяснимы, потому что некоторые вещи не нуждаются в объяснении, — сказал он мне суровым тоном, прежде чем накрыть мои губы своими. — Я не могу дать тебе определение, Тиган, — прошептал он мне в губы. — Я не могу ответить на вопросы «почему» или «как», что происходит, между нами, потому что, честно говоря, то, что ты заставляешь меня чувствовать, мне чертовски чуждо.
Ноа провел языком по моей нижней губе, втянул губу в рот и присосался к ней, и я потеряла дар речи от эротической дуэли моего языка с его языком.
В ушах зазвучала моя любимая песня Florence and the Machine, и я отдернула губы.
— «Kiss with a fist», — заявила я, весьма позабавленная выбором рингтона Ноа, отстраняясь и ухмыляясь ему.
— Что я могу сказать? — Ноа бесстрастно пожал плечами, наклонился вперед, держа меня на коленях, и взял свой телефон с журнального столика. Он выключил его и бросил обратно на журнальный столик. — Она засела у меня в голове с тех пор, как я услышал, как эта безумно сексуальная ирландская девушка поет ее на рассвете прямо у моего дома.
— Безумно сексуальная? — Я забавно приподняла бровь. — Ты слишком много говоришь об этом, Мессина.
— Ну, вот еще, — тихо усмехнулся он, прижимаясь поцелуем к моим губам. — Кто—то однажды спросил меня, если бы мне пришлось выбрать одну песню, одно трех или четырехминутное музыкальное произведение, чтобы объяснить свою жизнь, что бы я выбрал?
Ноа прислонился к дивану, обхватив меня за талию, и когда он ухмыльнулся, мое сердцебиение участилось.
— Могу ли я выбирать, — прошептал он. — Или музыка выберет меня?
— Что ты ответил? — спросила я, полностью захваченная.
Ноа пристально смотрел на меня, его карие глаза были темны как ночь.
— В тот момент я подумал, что вопрос был довольно случайным, — усмехнулся он. — Но теперь я начинаю думать, что это довольно гениально, иметь одно музыкальное произведение, которое объясняет всю твою жизнь.
— Это Было бы потрясающе, — согласилась я со вздохом. — Четыре минуты, чтобы подвести итог всей жизни... что ты выбрал? — спросила я, внезапно и отчаянно желая знать.
Ноа улыбнулся, но не сказал мне.
Вместо этого он перевернул меня на спину и накрыл своим телом, после чего просунул язык мне в рот, а пальцами потянул за ночную рубашку.
