Автор
В дьявольской игре предательства, где каждый шаг может стать последним, три брата на грани самопожертвования. Атмосфера книги окутана тьмой и мраком, как будто каждая страница обрушивается на читателя в потусторонний мир, где предательство становится не просто выбором, а самою жизнью....
— Моя дочь Хоуп учится в твоем классе, хотя ты ее еще не видела, — сказала Ли с улыбкой. — Мы только вчера вернулись. Мы были за пределами штата, навещали семью большую часть лета.
— О, круто, я… э—э, познакомилась с остальной частью вашей семьи на прошлых выходных. Неловко переминаясь, я добавила. — Я хотела зайти и еще раз поблагодарить мистера Картера за то, что он сделал — он как бы спас мою задницу от соседей.
Я сморщила нос от отвращения и мне еще больше понравилась моя новая соседка, когда она сделала то же самое.
"— Элли и Ноа. — Ли мудро кивнула, словно почувствовав мою боль. — Хоуп и Элли грызут друг другу глотки с первого курса, — размышляла она. — Ноа так отличается от нее… проблемный. Я подняла брови от отвращения. — О, он проблемный, конечно… — Мама.
Раздался мужской голос, и мое внимание тут же привлек огромный мужчина—ребенок, идущий по подъездной дорожке Картеров.
— Этот придурок специально облажался с душем. Вода отключена, и я замерз, я мокрый, я чертовски опаздываю в школу и я весь в каком —то розовом дерьме, которое могу описать только как блеск для губ
Хоуп.
— Ты его вежливо спросил? — спросила Ли, похоже, ее сына. Ее сына на стероидах.
Черт возьми. Что было в этой воде? Все парни в Боулдере такие… накаченные?
— Да, — саркастически отозвался мужчина—ребенок — серьезно вылепленный, полуголый, завернутый в крошечное полотенце мужчина—ребенок. — Но боюсь, я не говорю по—лошадиному.
Внимание мужчины—ребенка привлекло меня, и он беззастенчиво ухмыльнулся. — Как моя девочка из Голуэя? — промурлыкал он, подмигивая, и я тут же вспомнил, на какого мальчика из Картера я смотрю.
Он был тем распутным братом.
— Привет, Кэмерон, — сказала я, слегка помахав рукой, и мысленно отругал себя за то, что дал ему эту информацию. Я особенно пожалела об этом, когда он начал петь «девушка из Голуэя» во весь голос, завернувшись в полотенце, на своей подъездной дорожке.
— Это плохо, — пробормотала Ли себе под нос, прежде чем нервно взглянуть на меня.
Я с трудом сохранила серьезное выражение лица, когда кивнула и сказала: — Наверное, это было неловко.
— Расскажи мне об этом. — Ли тяжело вздохнула.
