Автор
В дьявольской игре предательства, где каждый шаг может стать последним, три брата на грани самопожертвования. Атмосфера книги окутана тьмой и мраком, как будто каждая страница обрушивается на читателя в потусторонний мир, где предательство становится не просто выбором, а самою жизнью....
— Я едва могла смотреть врачу в лицо, когда вернулась в больницу менее чем через два часа с другим сыном — Кэм сломал нос Колту в отместку.
— Да, — отрезал Кэм, внезапно снова став серьезным, когда он подошел к тому месту, где мы стояли, и взял поводок медведя — собаки — из рук матери, прежде чем поцеловать ее в щеку.
— Рад, что ты дома, мам, — проворчал он, неторопливо направляясь к своему дому с Ральфом. — Но вот небольшое предупреждение: ты останешься без сына, если он не включит ее снова.
Ли устало вздохнула, прежде чем покачать головой и последовать за сыном обратно в дом.
— О, хорошего первого дня в школе, милая, — крикнула она.
Я должна была бы почувствовать ужас от того, что Ли Картер назвала меня милой, встретив меня менее пяти минут назад, но в ней было что —то такое. От нее исходило тепло, и я обнаружила, что улыбаюсь как идиотка и машу ей в ответ.
****
ГЛАВА 3
Ноа
Пожалуйста, Ноа, я знаю, что ты сказал в прошлый раз, когда приходил, но ты не можешь этого сделать.
Ты знаешь, что он сделает, если это произойдет, и я... Мне это нужно.
Ты не можешь бросить меня, как будто я ничто.
Мы заключили соглашение. День рождения или нет...
Ты должен это сделать.
Скомкав листок бумаги с просьбой, которую, как они знали, я никогда не проигнорирую, я засунул его в карман джинсов и сделал глубокий успокаивающий вдох, чертовски желая пробить дыру в чем—нибудь.
Я наблюдал за несколькими одноклассниками, которые весело болтали о школе, выпускном и всем этом предстоящем дерьме, но ничто из этого меня не трогало.
Вместо того чтобы чувствовать волнение, я просто чувствовал пустоту внутри. Думаю, это потому, что в глубине души я действительно не был уверен, доживу ли до выпуска…
На мой стол упала стопка книг, вырвав меня из задумчивости, за ней последовал звук стула, шумно скребущего по лабораторной плитке, а затем довольный вздох.
— Ты, кажется, счастлив, учитывая, что мы снова в этой дыре еще на один год, — сухо заметил я, изучая удовлетворенное выражение лица моего друга.
Лично я понятия не имел, как Томми может быть таким бодрым в понедельник утром, но это просто я. Я никогда не был бодрым ни дня в своей жизни.
С другой стороны, Томми, вероятно, с нетерпением ждал окончания своего последнего года в старшей школе и перехода на более зеленые и яркие пастбища. У меня не было такого будущего впереди.
Помимо Ло, Томми Мойе был примерно так же близок, как я был к брату.
