Автор
В дьявольской игре предательства, где каждый шаг может стать последним, три брата на грани самопожертвования. Атмосфера книги окутана тьмой и мраком, как будто каждая страница обрушивается на читателя в потусторонний мир, где предательство становится не просто выбором, а самою жизнью.
Что-то на капоте моей машины привлекло мое внимание, и я взглянула вверх. Когда я поняла, что лежит на моей машине, струны лопнули, деревянный кузов разлетелся на куски, крик вырвался из моего горла.
— Черт, — услышала я, как кто—то сказал позади меня.
— Тиган, — сказала Хоуп, обнимая меня за плечи. Я пожала ее плечами. Я не хотела, чтобы меня трогали или утешали прямо сейчас.
Мартин... моя гитара, последнее, что мне подарила мама... все, что у меня осталось от мамы... уничтожено, разбито вдребезги.
Гнев пронзило мое тело. Клянусь, я чувствовала, как мое сердце разбивается на куски. Это было так несправедливо.
Все, что у меня осталось от нее...
Мне не нужны были Райс или Риз, или как там ее зовут, чтобы узнать, кто это сделал. Я и так знала.
Я оставила Мартина на крыльце сегодня утром...
Я забыла завести его внутрь...
— Сукин сын, — закричала я, прежде чем схватить то, что осталось от моей сломанной гитары, и повернулась, уставившись на толпу студентов, которые стояли вокруг и смотрели на меня. Мне было все равно на их лица. Мне было важно найти только одно лицо, и когда я его нашла, мои губы угрожающе скривились.
— Ты гордишься собой? — Я потребовала, направляясь к Ноа, прислонившемуся к машине со скрещенными руками.
Он не выглядел гордым.
Он вообще не выглядел.
Он бесстрастно смотрел, когда я приближалась к нему со своей сломанной гитарой.
— Ты спешишь с выводами, Торн, — холодно сказал Ноа, примерно за две секунды до того, как я разбила свою сломанную гитару о его голову.
Ну, я целилась в его голову, но он был намного выше меня, поэтому вместо этого я попала в его плечо. Краем глаза я заметила Элли и ее друзей, стоящих в нескольких футах от нас.
— Черт возьми, Тиган, успокойся, — прорычал Ноа, резко вставая на ноги и схватив меня за руки. — Прекрати.
— Ты жестокий, бессердечный ублюдок, — закричала я, слезы навернулись на глаза, когда я вырвалась из его хватки и бросилась к нему.
— А ты лицемерная маленькая сучка, которая делает поспешные выводы, — взревел Ноа, его грудь тяжело вздымалась, он был явно в ярости, глядя на меня сверху вниз. — Ты автоматически считаешь, что это сделала я.
— Ты предрешен, придурок, — прошипела я, царапая и шлепая его по всему телу, до которого могла дотянуться.
Кто—то схватил меня сзади и оторвал от Ноа, который пинался и кричал. Я поняла, что это был Колтон, когда он прошептал мне на ухо: — Успокойся, Красавица.
