Автор
В кабинете доктора Фэйрвуд столько напряжения, что каждое слово медсестры кажется сигналом к действию. Стоит только подумать о пациенте с открытым переломом и раной на животе, и сердце колотится. Время ускорилось, а дыхание стало короче — как быстрое бегство сквозь атмосферу опасности, которая накрывает доктора Фэйрвуд в этот момент....
Хотелось услышать её голос, полный боли и стонов, ощущать её дрожь в моих руках.
В кабинете не осталось ничего целого. Поставил руку на стену, чтобы отдышаться. Чертова боль в теле вспыхнула и не давала дышать.
Острая, режущая, она разрывала меня изнутри.
Твою мать…
В кабинет вернулся Айзек. Он без лишних слов помог мне добраться до уцелевшего дивана.
— Я сейчас позову Франческу.
Я откинулся на спинку дивана. Закрыл глаза. Каждый вдох отдавал огнем. Каждый выдох заставлял сжимать зубы.
Лёгкий вскрик, торопливые шаги в кабинете.
Открыл глаза.
Франческа лечила с серьёзным выражением на кукольном лице. Зелёная магия струилась из её рук.
Только дракон внутри рычал ещё сильнее. Да что с ним, чёрт побери! Нам пытаются помочь.
Но… он был против.
— Не надо, — оттолкнул её руки. — Приступ скоро пройдёт.
Франческа, та самая целительница, что вытащила меня с того света, прикусила губы. Только мне было всё равно.
— Айз, заплати.
Айз уже расплачивался с Франческой, когда я вышел в коридор. Римма подскочила с места.
— Что там по существу? Документы, отчёты. Что произошло за то время, пока меня не было. Все в письменно виде.
— Я рада, что вы вернулись, — с идиотским придыханием произнесла моя секретарша. — Очень-очень рада.
— Римма, я, кажется, дал тебе задание? — резко оборвал я. — Я буду в конференц-зале.
Глава 33
Лираэль
В следующий раз, когда пришла в себя, рядом сидел отец.
Он выглядел усталым, с темными кругами по глазами и щетиной на щеках, которую я редко видела у него, хотя он и работал дома. Папа всегда следил за собой.
Отец сидел в кресле, повернутом к окну, и смотрел туда, отсутствующим взглядом.
Я пока еще не обозначила своё пробуждение и просто тайком смотрела на отца, как-то резко постаревшего за эти дни. И мне стало по-настоящему страшно.
— Пап, — тихо позвала я.
— Лира, девочка моя, — он повернулся и улыбнулся. Потом встал.
— Не нужно, — я выпила весь стакан и опустилась на подушку.
— Точно?
— Я ведь сама врач, пап, — покачала головой. Отец вернул стакан на тумбочку, подвинул кресло к кровати и сел почти вплотную. Осторожно поднял мою кисть и слегка сжал двумя своими руками, наклонился, чтобы поцеловать. Я погладила отца другой перебинтованной рукой по щеке.
