Целых три минуты Бенедикт наслаждался одиночеством, но вот в холле снова раздался ритмичный стук каблуков. Кто-то направлялся в сторону гостиной. Он поднял голову. В дверях стояла мать.
Бенедикт тотчас же вскочил. Если с сестрой он мог позволить себе не церемониться, то с матерью - никогда.
– Я видела, что ты кладешь ноги на стол, - набросилась на него Вайолет, не дав ему и слова сказать.
– Просто я полировал ботинками его поверхность.
Вскинув брови, Вайолет опустилась в кресло, в котором только что сидела Элоиза.
– Итак, - деловито проговорила она, - кто она, Бенедикт?
– Ты имеешь в виду мисс Бекетт?
Вайолет коротко кивнула.
– Понятия не имею. Знаю лишь, что она работала у Кавендеров и, похоже, их сын дурно с ней обошелся.
Вайолет побледнела.
– О Господи… Он…
– Не волнуйся. Он ничего с ней не сделал, - мрачно изрек Бенедикт, - хотя пытался.
– Бедняжка. Как ей повезло, что ты оказался поблизости и спас ее.
Бенедикт поймал себя на том, что ему неприятно вспоминать тот поздний вечер, когда он искал Филиппа Кавендера и нашел его на лужайке перед домом в обществе дружков. И все они приставали к Софи. И хотя все закончилось благополучно, он постоянно задавал себе вопросы, начинающиеся с ""что, если"". Что, если бы Кавендер и его дружки были не так сильно пьяны и действовали понастойчивее? Они могли бы изнасиловать Софи. Да что там могли - они наверняка бы это сделали!
И теперь, когда он познакомился с ней поближе, когда стал испытывать к ней нежные чувства, от подобной перспективы у него словно мороз прошел по коже.
– Но она не та, за кого себя выдает, я уверена, - прервала его размышления Вайолет. Бенедикт поспешно выпрямился.
– Почему ты так считаешь?"
"– Она слишком хорошо образованна для горничной. Конечно, хозяева ее матери могли ей позволить посидеть на нескольких уроках своей дочери, но чтобы она сидела на всех уроках? Сильно сомневаюсь. Ведь она даже по-французски говорит! Ты представляешь?
– Неужели?
– Ну, полной уверенности у меня нет, - призналась Вайолет, - но я заметила, что она смотрела на французскую книгу, которая лежала у Франчески на столе.
– Смотреть, мама, не значит читать.
Вайолет раздраженно взглянула на него.
– Я смотрела на ее глаза, и взгляд их скользил по строчкам. Говорю тебе, она читала!
– Ну, если ты говоришь, значит, это действительно так.
– Ты смеешься надо мной? - Вайолет сердито прищурилась.
– Ну что ты, - улыбнулся Бенедикт. - В данном случае я говорю совершенно серьезно.
– Может быть, она дочь какого-нибудь аристократа, которую выгнали из дома? - выдвинула предположение Вайолет.
– За что? - изумился Бенедикт.
– Ну, хотя бы за то, что она родила внебрачного ребенка.
Бенедикт поразился еще больше. Он не привык, чтобы мать высказывалась настолько откровенно.