– Да нет, - возразил он, вспомнив, с какой решимостью Софи отказывалась стать его любовницей. - Не может этого быть.
И вдруг его осенило. А почему, собственно, нет? Может быть, она отказалась стать его любовницей именно потому, что у нее уже есть незаконнорожденный ребенок и она не хочет повторять ошибку, родив еще одного?
Бенедикт почувствовал, что ему стало не по себе. Если у Софи есть ребенок, значит, был и любовник.
– А может быть, она сама чей-то незаконнорожденный ребенок, - продолжала размышлять вслух Вайолет. Эта версия понравилась Бенедикту гораздо больше.
– В таком случае ее отец оставил бы достаточно денег, и ей не пришлось бы зарабатывать себе на жизнь, прислуживая чужим людям.
– Большинство мужчин абсолютно игнорируют своих внебрачных отпрысков, - заявила Вайолет, недовольно поморщившись. - И никто ничего предосудительного в подобном поведении не находит.
– А в том, что у них вообще появляются внебрачные дети? - бросил Бенедикт.
Лицо Вайолет приобрело еще более раздраженное выражение.
– Кроме того, - продолжал Бенедикт, откидываясь на спинку софы и закидывая ногу на ногу, - если она незаконнорожденная дочь аристократа и он не только ее не бросил, а даже дал ей приличное образование, почему же она осталась без гроша?
– Гм… Хороший вопрос. - Вайолет задумчиво забарабанила пальцами по щеке. - Но не беспокойся, - продолжала она после секундной паузы, - в течение месяца я выясню, кто она такая.
– Советовал бы тебе взять в помощницы Элоизу, - сухо бросил Бенедикт.
Вайолет задумчиво кивнула:
– Хорошая идея. У девчонки дар выпытывать секреты.
Бенедикт встал.
– Я должен идти. Устал с дороги и хотел бы поехать домой.
– Ты можешь остаться здесь.
Бенедикт улыбнулся. Больше всего на свете мать обожала, когда все дети находились у нее под рукой.
– Благодарю, но мне нужно вернуться домой, - ответил он и, наклонившись, поцеловал мать в щеку. - Спасибо, что нашла для Софи место.
– Ты хочешь сказать - для мисс Бекетт? - уточнила Вайолет, лукаво улыбнувшись.
– Для Софи, для мисс Бекетт, как тебе больше нравится, - пожал плечами Бенедикт.
И вышел из комнаты, не заметив, что мать радостно улыбнулась, глядя ему вслед.
***
Софи понимала, что не должна позволять себе привязываться к Бриджертон-Хаусу душой - в конце концов она уедет, как только сумеет найти себе другое место, - но стоило ей увидеть свою комнату, уютнее и красивее которой наверняка нет ни у одной служанки, стоило вспомнить, с какой теплотой отнеслась к ней леди Бриджертон, как ласково ей улыбалась…
В общем, Софи хотелось остаться в этом доме навсегда.
И в то же время она понимала, что это невозможно. Понимала это так же отчетливо, как то, что ее зовут София Мария Бекетт, а не София Мария Ганнингуорт.