Автор
В мачехиной варной гостиной происходит бал-маскарад. Там Софи встречает не принца — а ловеласа и покорителя сердец, готового изменить ее жизнь навсегда. Пролог: все знали, что Софи Бекетт – незаконнорожденная дочь бедняка, но вдруг обрела шанс стать не просто любимицей королевы, а могущественным светским льготником....
Каким- то образом Софи удалось оторвать взгляд от Бенедикта и взглянуть Араминте в лицо: оно выражало крайнее изумление. Охваченная радостным возбуждением, Софи совершенно забыла, что Араминта понятия не имеет о тех узах, которые связывают ее, Софи, с семейством Бриджертон.
Это был один из самых замечательных моментов ее жизни. Пусть кто-то назовет ее мелочной, злопамятной, ничтожной, но Софи было приятно осознавать, что Араминта, мнившая себя пупом земли, только что наблюдала, как Софи поцеловал один из самых завидных лондонских женихов.
Бенедикт нехотя отстранился, легонько провел руками по лицу Софи и отошел от камеры. Скрестив руки на груди, он вперился в Араминту взглядом, способным, казалось, прожечь ее насквозь.
– В чем вы ее обвиняете? - грозно спросил он.
Хотя Софи терпеть не могла Араминту, она понимала, что та далеко не глупа. А сейчас она убедилась в том, что мачеха еще и смелая особа. Вместо того чтобы затрястись от страха, она подбоченилась и выкрикнула:
– В воровстве!
И в этот момент из-за угла показалась леди Бриджертон.
– Не могу поверить, что Софи способна на воровство, - проговорила она, подходя к сыну, и, прищурившись, взглянула на Араминту. - А вы, леди Пенвуд, мне никогда не нравились.
Попятившись, Араминта прижала руку к груди и с оскорбленным видом произнесла:
– Речь сейчас не обо мне, а об этой девице, - она бросила испепеляющий взгляд на Софи, - у которой хватило наглости украсть мое обручальное кольцо!
– Не крала я вашего обручального кольца, и вы это прекрасно знаете! - воскликнула Софи.
– И застежки с моих туфель! - не слушая, продолжала Араминта.
Софи удрученно замолчала.
– Ха! Вот видите! - Араминта обвела победоносным взглядом собравшихся. - Явное признание вины.
– Но ведь она ваша падчерица, - проговорил Бенедикт. - Как же вы могли поставить ее в такое положение, что она вынуждена была красть?!
Лицо Араминты исказилось от гнева и пошло красными пятнами.
– Не смейте называть ее моей падчерицей! - прошипела она. - Она мне никто! Никто!
– Прошу меня простить, - раздался спокойный голос леди Бриджертон, - но если она и в самом деле для вас никто, почему вы явились сюда, в эту зловонную тюрьму?
Ответить Араминта, по счастью для себя, не успела: прибыл судья, а за ним мрачный тюремный надзиратель, у которого под глазом расплывался огромный синяк.
