В ропственной беседе рождается необычное объединение: два крайне разные личности — одного худощавого с кудрявыми волосами и другого массивного, но оба – будущие командир и штурман. Они идут по своим дорожкам в жизни, пока случай не сводит их вместе. Взгляд со стороны скажет о разнобойности, однако, внутри они обнаруживают нечто глубже - единство миссии и взаимопонимание....
Вдруг я увидел, как брови Гмалина хищно изогнулись, губы дрогнули, и он громко захохотал. Тут же расхохотался и мой отец. Они хохотали так заразительно, что я, так ничего и не поняв, тоже стал подхихикивать.
— Ну, ты, старый, и даешь! Сказал, так сказал! — все еще смеясь, произнес отец. — Только ты, действительно, поаккуратней, а то у меня вон, — он мотнул головой в мою сторону, — один весельчак уже есть! Пока добирались до города, я опасался, что мои ребята, от смеха, все штаны себе зассут!
— Ладно, понял, — тоже смеясь, согласился мастер.
— А над чем это вы тут так оглушительно хохотали, деда? — вдруг раздался голосок откуда-то сбоку."
"Я повернулся и увидел девчонку, ну, я не мастак определять возраст девочек, но на мой взгляд, лет восьми, может, девяти, невысокую, мне, наверное, по плечо, черноволосую, зеленоглазую, с тонкими и очень правильными чертами лица. Она не была красавицей, ну, опять-таки, на мой взгляд, но ее лицо было каким-то… Ну, не знаю. Я вот смотрел на ее лицо, и мне было спокойно и уютно, как будто я дома и мама где-то рядом.
Хорошее лицо, точнее, лицо хорошего человека! Я был искренне рад, что мне удалось ей помочь!
— Внучка, познакомься, — Гмалин смеяться уже перестал, но все еще улыбался. — Это, — он махнул рукой в сторону отца, — легенда нашего города, Брокс Здор, по прозвищу Шутник!
Я увидел, как глаза девчушки расширились, и она буквально уставилась на отца, пожирая его глазами. Я ее вполне понимал — ну, как же, легенда города! Наверняка, дед ей уже все уши прожужжал, вот она и впечатлилась.
— Очень приятно, уважаемый Брокс Здор, по прозвищу Шутник! Мы рады видеть вас в нашей лавке!
— О, как! — гордо задрал бороду Гмалин. — Чуешь, как шпарит? Мое воспитание!
Отец ничего не ответил, только согласно покивал головой.
— Ну, вот, внучка, — Гмалин уже не усмехался и даже не улыбался. Наоборот, он принял какой-то торжественный вид, подошел ко мне и положил свою руку на мое плечо.
У мастера перехватило горло, и он замолчал, просто махнув рукой.
Девчонка своими зелеными, широко распахнутыми глазищами посмотрела на меня и я… я смутился. Она смотрела на меня с такой благодарностью, что мне стало неловко.
