В ропственной беседе рождается необычное объединение: два крайне разные личности — одного худощавого с кудрявыми волосами и другого массивного, но оба – будущие командир и штурман. Они идут по своим дорожкам в жизни, пока случай не сводит их вместе. Взгляд со стороны скажет о разнобойности, однако, внутри они обнаруживают нечто глубже - единство миссии и взаимопонимание....
Я смущенно потупился и вдруг поймал себя на мысли, что мне хочется шаркнуть ножкой. Это меня разозлило, я поднял голову и прямо посмотрел на девчонку.
Она же низко поклонилась мне и твердым голосом сказала:
— Спасибо, Раст! Я никогда не забуду того, что ты для меня сделал!
— И я тоже не забуду! — присоединился к ней ее дед. — Спасибо, Шутник! Ты вырастил хорошего сына!
И Гмалин низко поклонился отцу.
Теперь уже я мог наблюдать смущенного отца. Так вот, оказывается, от кого у меня привычка смотреть в пол, чтобы скрыть смущение! М-да, сразу видно, что родня!
— Шутник, — выпрямившись, перешел к делу Гмалин.
— Итак, — он не спеша разворачивал ткань, — парные мечи! — из ткани, наконец, показались рукояти и гарды двух мечей. Гмалин, перестал разворачивать сверток, но аккуратно захватил мечи и одним движением извлек их наружу.
У меня непроизвольно вырвался вздох восхищения. Самих клинков я еще не видел, но и ножны были сами по себе произведением искусства. Черные с серебряными нитями. Нити складывались в какой-то рисунок, но вот в какой, я никак не мог понять.
Гмалин потянул один клинок из ножен… Я увидел, что сталь клинка не блестящая, а матовая!
— Э-э-э… — протянул я обескуражено, — а это так и должно быть?! — я ткнул рукой в направлении клинка и только потом обратил внимание на абсолютно обалдевшего отца.
— Серебряная сталь! — благоговейно прошептал он и протянул к клинку руку. Рука отца дрожала. Я был так поражен увиденным, что непонимающе посмотрел сначала на отца, а потом на Гмалина. Вид Гмалина меня удивил еще больше! Он стоял, гордо расправив плечи, в его глазах плескалось торжество и гордость, а на губах играла понимающая улыбка.
А вот я, честно говоря, вообще ничего не понял, только появилась догадка, что это какая-то жутко хорошая штука.
«Нужно будет потом у отца спросить, чего это он так затрясся, когда клинок увидал?» — пометил себе я, чтобы не забыть.
Гмалин положил оба клинка на прилавок и сделал шаг назад. Отец полностью вытащил первый клинок, полюбовался им, пару раз махнул им и бережно убрал обратно в ножны. После чего достал второй. Тот был, можно сказать, близнецом первого.
