Осенью 1937 года страна ожидаемо вздрогнула. Война снова витала в воздухе — зловещая твердь "война" вертелась на каждом углу. Но все же официальное объявление о выдвижении наших войск стало для народа настоящим шоком. Ведь ранее главным был принцип не начинать военные действия до агрессии со стороны противника....
Мое предложение о бронепоездах для западного фронта было принято, вот только стоило первому из них отправиться по территории Польши, как это тут же использовали противники для вброса, будто СССР хочет захватить Польское государство и уже не стесняясь по ее землям рассекают бронепоезда. Надо сказать, среди поляков нашлись горячие головы, недовольные проводкой наших войск, которые решили перейти от слов к делу. И бронепоезд чуть не пошел под откос. Спасло от крушения две вещи: малая скорость самого поезда, и торопливость «польских патриотов» — в итоге взорванное полотно заметили заранее, и поезд успел затормозить.
И Варшава не выдержала. Через месяц Мосцицкий объявил о переговорах с делегацией СССР. На них должен был обсуждаться вопрос полноценного союза и даже более широкое представительство польских коммунистов во власти. Вот только одного я не понял — с чего это пан Игнаций потребовал, чтобы эту делегацию возглавлял я⁈
Глава 8
Февраль 1938 года
— Переживаешь? — покосился на меня Роман Владимирович Береговой, заместитель Литвинова.
— Не понимаю, что мне там делать, и зачем вообще Мосцицкому потребовался я в составе делегации, — ответил я откровенно.
— Ты не ему понадобился, — поделился дипломат, — а члены Санации хотят с тобой поговорить.
Я с удивлением покосился на него.
— Вопрос остался тот же.
— Если хочешь услышать лично мое мнение, — сделал он паузу и, дождавшись моего кивка, продолжил. — Они хотят тебе что-то предложить. Когда мы задали тот же вопросы, прямого ответа не было, но намеки были такими.
— Предложить? — удивился я.
