Осенью 1937 года страна ожидаемо вздрогнула. Война снова витала в воздухе — зловещая твердь "война" вертелась на каждом углу. Но все же официальное объявление о выдвижении наших войск стало для народа настоящим шоком. Ведь ранее главным был принцип не начинать военные действия до агрессии со стороны противника....
И раз уж они и сами тяготеют к Альбиону, то грех этим не воспользоваться. Потому он был спокоен. Даже если красные не согласятся, вариант с началом боевых действий на территории самой Польши был бы для мужчины чуть ли не идеальным вариантом.
* * *— Правильно повел себя, — сказал чуть бледный Роман Владимирович, когда мы вернулись, и я пересказал ему первый раунд переговоров.
— Вы сможете пойти со мной после обеда? К тому моменту должен подойти и Брылянский.
— Да, думаю, смогу, — кивнул мужчина.
— Знаете, что хочет предложить этот англичанин? Жимерский заикался, что тот все рассказал вчера на банкете.
— Соврал, — поморщился Береговой. — Или не совсем. Им-то он может все и рассказал, а вот нас просветить «забыли».
— Я так и подумал, — кивнул я.
— Но вариантов не так чтобы много.
— Формальное участие бриттов в войне? — высказал я очевидное.
— Или прекращение содействия Финляндии. Главного они уже добились, нам теперь с финнами приходится воевать. Прекращение помощи этой стране — самый очевидный вариант.
— На который мы не согласимся, — кивнул я.
— Ну почему же? — удивил меня Роман Владимирович. — Сразу отказываться нельзя.
— Почему?"
"— Мгновенный отказ, без обсуждения, можно выдать как раз за наше нежелание договариваться.
Я был польщен такой оценкой от опытного дипломата. Но и расслабляться не стоило, все только начиналось.
Снова мы собрались уже ближе к вечеру, а не после обеда, в слегка измененном составе. С нашей стороны добавился Роман Владимирович и Ян Брылянский, а вот со стороны поляков произошло уменьшение — не было Генриха Жимерского. Истинную причину нам не называли, но как я думаю, это из-за его несдержанности в первой половине дня.
