Автор
В темное время суток, когда осенняя луна скрывается за облаками, Суль, вихрем пронзающая лес, охотится на шаткую небесную землю. Непогода дрожит у нее в руке, как штормовой ветер — она чувствует себя свободной, как деревья, скрипя и треща под ее шагами.
— Она брошена на произвол судьбы, она будто создана для того, чтобы о ней забывали… — виновато произнесла Суль.
И она рассказала им про девочку.
— Ты удивительный человек, Суль, — покачал головой Даг. — Я видел, что ты проделывала с пациентами Тенгеля: совершенно хладнокровно отпиливала ногу, вскрывала гнойные раны, даже не меняя выражения лица. И вот теперь какая-то девочка считает тебя своей героиней! Но, конечно, мы должны взять беднягу в Линде-аллее или в Гростенсхольм! Ты правильно поступила.
— Разумеется! Но Лив права, она не должна сейчас ехать с нами домой, это спровоцирует ее мужа на новые бешенства. Мы ведь не хотим, чтобы он засек до полусмерти нашу сестру!
— Я поговорю я этим человеком, — стиснув зубы, произнес Даг.
— Нет, ты сделаешь только хуже, — сказала Суль. — Предоставь мне во всем разобраться! Тебе же, Лив, следует спешить домой, пока они не вернулись. Ведь мы почти пришли. Ты, Даг, позаботься об отъезде на Линде-аллее, а я заберу эту бедолагу Мету.
У Суль были совсем другие планы.
— Встретимся у городских ворот, Даг, со мной будет это убожество.
— Какое убожество?
— Мета, конечно. А Лив придется потерпеть, пока мы не переговорим с нашими родителями. Будь послушна и кротка, как овечка, Лив! Увидимся!
Суль ушла, быстро скрывшись из виду.
Лив и Даг медленно брели по улице. Они еле переставляли ноги, чтобы по возможности удлинить свою прогулку. Лив совершенно забыла, что ей нужно торопиться.
— Не рассказывай всю правду отцу и матери, — тихо попросила она.
— Хорошо. Но с ним я должен поговорить.
Лив вздохнула.
— Он поступит со мной так, как в прошлый раз.
— Да, боюсь, что так.
Не сговариваясь, они взялись за руки, как в старые добрые дни. Даг рассказывал ей о своей жизни в Копенгагене в шутливом тоне. Но в глубине души он чувствовал тупую, беспомощную растерянность. Законный муж обладает всеми правами. Лив, его маленькая сестричка, восхищенно внимавшая ему в детстве — почему именно она, а не кто-то другой, должна страдать всю оставшуюся жизнь? И вместе с тем, у пего появилось смутное чувство собственной вины.
"— Где находится его контора? — спросил он после некоторого молчания.
— Нет, ты не имеешь права ходить туда, Даг, не имеешь права!
— Но я должен сказать ему всю правду! Или, если быть совершенно честным — дать ему в рыло!
— Даг, прошу тебя!
Он взял ее лицо в ладони.
