Автор
В темное время суток, когда осенняя луна скрывается за облаками, Суль, вихрем пронзающая лес, охотится на шаткую небесную землю. Непогода дрожит у нее в руке, как штормовой ветер — она чувствует себя свободной, как деревья, скрипя и треща под ее шагами.
Что со мной станется, если я сижу верхом на коне?
— Пусть едет, — сказал Тенгель. — Она справится одна.
— Хорошо, но не могла бы ты подождать пару дней? — попросила Силье. — Пока маленькая Мета освоится здесь и почувствует себя как дома.
Подумав, Суль сказала:
— Хорошо, я подожду.
— Вот и прекрасно! Так мило с твоей стороны заботиться об этой девочке, Суль!
— О, если бы вы знали, что она пережила! Но, думаю, я не должна говорить об этом ради ее же блага.
Аре мрачно ходил по скотному двору и показывал Мете свое хозяйство.
— Тебе что, трудно ответить? — не выдержал Аре. Она задрожала, глаза ее наполнились слезами.
— Я не осмеливаюсь. Вам ведь не нравится мой язык, господин!
— Господин! О, Иесус, дай мне терпение!
Выполняя настоятельную просьбу Суль не говорить никому о страданиях Лив, Даг и Шарлотта держали язык за зубами. Суль не хотела рисковать, предвидя бурную реакцию Тенгеля.
Но туда она не поехала.
Через несколько часов она стояла напротив торгового дома Берениуса, скрываясь от посторонних глаз в переулке.
Торговый дом находился недалеко от гавани Осло, но совсем не близко от особняка, в котором жила Лив.
Суль не спешила. Ведь день она изучала прохожих, проходящих мимо. Несколько раз она видела моложавого мужчину, в котором признала Лаурентса.
Фронтон дома выходил на улицу. Под самой крышей было открыто чердачное окно. На окне стояло несколько тяжелых мешков, которые, возможно, собирались спустить вниз.
На следующий день Суль вернулась на прежнее место в узкий переулок. Там росли кусты, и она спрягалась за ними.
Главное — чтобы он сам не увидел ее, иначе ей пришлось бы зайти в дом и осуществить задуманное иным способом. Но ее план не должен был иметь никакого отношения к Лив и ее дому — это было главным условием для Суль.
