Автор
Проведя с Зуки Лангстон одну ночь, магнат Рамон Акоста бросает ее. Он отказывается встречаться с ней снова, не подозревая о том, что она беременна. Узнав, что Зуки избавилась от ребенка, он решает ей отомстить, шантажом заставляя ее родить ему наследника.
Но в конце концов ее любви было недостаточно. Луис заверил Рамона, что он пытался отговорить Зуки от ее решения, но все было безрезультатно.
– Эти деньги никогда не предназначались мне, Рамон, и ты об этом знаешь, – хрипло ответила она.
– Таково было желание Луиса. Ты будешь его уважать.
Она поджала губы:
– Ладно. Если я соглашусь взять эти деньги, что тогда? Ты просто отдашь их мне?
Он пожал плечами:
– Об этом мы с тобой поговорим наедине.
В ее глазах вспыхнул огонек. Искра гнева ярче осветила их голубые бездны.
– Ты просто хочешь, чтобы я согласилась, и тогда ты сможешь мною манипулировать, не так ли?
– Я не привык бросать на ветер более четверти миллиона фунтов стерлингов, Зуки, поэтому я буду тобой манипулировать.
Ахнув, она посмотрела на адвоката, который кивнул, подтверждая размер суммы.
– Так много денег. Зачем?
– Ты вынашивала его племянницу, а Луис очень уважал семейные связи. Как его друг, ты, конечно, знала об этом, – насмехался Рамон.
Взгляд Зуки немного померк, но она вздернула подбородок:
– Да, я знала об этом. – Она посмотрела на адвокатов. – Если мистер Акоста решит отдать мне эти деньги, я все равно хочу отдать их на благотворительность. Могу ли я связаться с вами, если мне потребуется?
Рассердившись, Рамон наблюдал, как его адвокат кивает и смягчается.
– Конечно, мисс Лангстон.
Зуки начала вставать, и Рамон еще больше разозлился.
– Сядь, мы еще не закончили, – огрызнулся он.
Она взглянула на него, а потом на адвоката, который откашлялся.
– Луис также оставил вам два произведения искусства, которые вручат вам на ваш следующий день рождения. Я полагаю, это случится на ваше двадцатишестилетие.
Она кивнула.
Адвокат продолжал:
– Они оплачены, но еще не сделаны. Скульптор сообщит вам, когда все будет готово.
Она слегка нахмурилась:
– Скульптор?
Рамон постарался скрыть удивление.
– По-моему, это буду я, – лениво протянул он, сердясь и огорчаясь задумке Луиса.
Наклонив голову, Зуки затаила дыхание.
– Почему ты?
– Потому что, по словам моего брата, ты обожаешь мои работы. Он говорил, что ты битый час восторгалась моими скульптурами, и ему пришлось выводить тебя из галереи. Он сказал, что ты заслуживаешь иметь парочку моих скульптур. Но я не предполагал, что он упомянет это в своем завещании.
Покраснев, Зуки отвела от Рамона взгляд:
– Луис любил преувеличивать.
