Автор
В мрачном замке, где властвует холод и печаль, ждет история о роковой натурщице. Когда светлые глаза Николь ярко блеснут в тени, она становится не просто персонажем — но живым зеркалом своих смеренных героев. Как ее души могут спастись в мире без любви и признания?
Она напоминала себе, по какой причине находится на вилле. Она вспоминала великолепную Светлану, сравнивала себя с ней и понимала, что та женщина всегда будет более желанной для Рамона.
Кроме того, Зуки понимала, что привязывается к Рамону. Она скучала по нему сильнее с каждым днем. Она скучала по его язвительным замечаниям. Она скучала по его насмешкам по поводу ее любви к готовке Терезы.
Но сильнее всего она тосковала по его рукам и возможности засыпать в его объятиях.
– Что случилось?
Зуки вздрогнула, услышав его резкий вопрос.
Зуки старалась говорить спокойно, не выдавая эмоций:
– Что ты имеешь в виду? Ничего не случилось.
– Тогда почему ты стоишь с искаженным лицом и прижимаешь руку к животу? – резко спросил он.
Понимая направление его мыслей, она положила кисть, прислонила картину к стене и обернулась.
– Рамон, все в порядке. Поверь… – Она не договорила, увидев его.
Он был без рубашки. Испарина покрывала его безумно красивый точеный торс и полоску волос, спускающуюся под пояс его брюк, покрытых мраморной пылью и специальным маслом, которое он использовал в работе.
Зуки хотела во всем обвинить резкие перепады своего настроения из-за беременности, но не стала лгать самой себе. Она давно привыкла к своей одурманивающей реакции на Рамона.
– Ты не договорила, – настаивал он, потом вытащил тряпку из заднего кармана брюк и вытер грязные пальцы.
Она изнемогала при виде его тонких ловких пальцев, пота на его коже и чувственного запаха его тела.
– Я говорила, что я в порядке, – язвительно ответила она. – Тебе обязательно все время ходить полуголым?
Он поднял бровь и протянул:
– Мой внешний вид тебя обижает.
Ей хотелось смеяться. И плакать. Может быть, даже крикнуть пару раз. Вместо этого она решила вести себя хладнокровно и с достоинством.
– Забудь об этом. Это твой дом. Ты можешь ходить, в чем угодно, я полагаю.
– Спасибо, – сухо сказал он.
Чтобы оторвать наконец взгляд от его красивого тела, Зуки взяла картину и пошла к двери. Она едва сделала несколько шагов, когда он преградил ей путь и взял у нее картину.
– Я нанял людей, поэтому тебе не надо таскать тяжести, Зуки, – проворчал он.
После того как ее утренняя тошнота прекратилась, прибыла вторая команда архитекторов. Имея детальные фотографии комнаты, они составили график восстановительных работ. Зуки запрещалось поднимать любые предметы.
