Автор
В мрачном замке, где властвует холод и печаль, ждет история о роковой натурщице. Когда светлые глаза Николь ярко блеснут в тени, она становится не просто персонажем — но живым зеркалом своих смеренных героев. Как ее души могут спастись в мире без любви и признания?
Рамон благоразумно промолчал и не стал уточнять, почему они должны выходить из дома прямо сейчас. Лично ему все равно, если они опоздают на выставку на час или вообще туда не пойдут. Зуки так и не привыкла к вниманию средств массовой информации и по-прежнему не любила быть в центре внимания. К сожалению, она очень переживала, когда по миру разлетелись ее довольно интимные черно-белые фотографии с сыном, Лоренцо.
Через сорок пять минут Зуки стояла и смотрела на большую фотографию спящего Лоренцо, которая стала одним из экспонатов выставки.
Рамон подошел к ней сзади, обнял за талию и вдохнул аромат ее духов.
– Он великолепный ребенок, правда? – Она счастливо вздохнула.
– Конечно. Он мой сын.
Она закатила глаза, но повернулась и поцеловала Рамона в губы. Они целовались бы и дальше, если бы не услышали, как кто-то откашлялся рядом с ними.
Рамон снисходительно улыбнулся, увидев тещу, которая держала на руках их девятинедельного сына.
Вторая звезда выставки спала и тихо посапывала.
– Он великолепный ребенок, правда? – Мойра вздохнула.
Все трое рассмеялись. Зуки радостно посмотрела на свою мать. Мойра получила ультрасовременное лечение, а шесть месяцев назад ей сообщили, что она абсолютно здорова. Начав новую жизнь, она бросила работу и отправилась в кругосветное путешествие четыре месяца назад, вернувшись домой только после рождения внука. Через две недели она уезжает в Австралию, а пока проводит с внуком максимум своего времени.
Рамон не возражал. Он радовался любой возможности побыть со своей женой наедине. Мойра ушла, чтобы показать Лоренцо гостям, а Рамон и Зуки подошли к самой большой фотографии на выставке.
Луис улыбался кому-то за кадром, подставив солнечным лучам молодое и энергичное лицо. Его глаза задорно сверкали.
– Я скучаю по нему, – резковато признался Рамон. Его душевная боль притуплялась счастливыми воспоминаниями, но он никогда не сумеет забыть брата.
Зуки отвернулась от образа своего лучшего друга и посмотрела в глаза своего мужа.
– Я тоже, – тихо сказала она. – Я так благодарна судьбе за то, что знала его, хоть и недолго.
Он был таким замечательным. И он познакомил меня с тобой.
Рамон наклонился и прижался лбом к ее лбу. Так он обычно поступал, когда его переполняли эмоции. Успокоившись, они, взявшись за руки, стали рассматривать другие фотографии и общаться с гостями выставки.
Внезапный звон бокалов привлек внимание Зуки.
