Я с благодарностью опускаюсь на скамью, резко выдыхая. Провожу руками по своему платью и пытаюсь сосредоточиться на глубоких, ровных вдохах.
– Ты в порядке, – шепчу я себе. – Ты в порядке. Все в порядке.
Но мой клитор все еще пульсирует, а сердце бешено колотится.
Я закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться на чем-то другом, кроме того, насколько разбитой и растерянной я себя чувствую, но каждый раз, когда делаю вдох, мне кажется, будто я все еще чувствую Мэлиса. Будто он по-прежнему прижимается ко мне, шепчет что-то мне на ухо, доводя меня до исступления и такого отчаяния, что мне приходится умолять.
Звук открывающейся двери вызывает во мне панику, и я резко открываю глаза. Я ожидаю, что это какой-то гость галереи, раздраженный тем, что кто-то плачет в туалете, когда ему всего лишь хотелось пописать, но это вовсе не незнакомец.
Даже не знаю, лучше ли это или хуже того, что я ожидала.
Я внимательно наблюдаю, как он заходит, закрывая за собой дверь. Рэнсом подходит ко мне и садится рядом на скамью, достаточно близко, чтобы я могла чувствовать тепло его тела.
Я украдкой провожу пальцами по щекам, пытаясь смахнуть несколько слезинок, которые скатились ранее.
– Ты в порядке? – тихо спрашивает Рэнсом, искоса поглядывая на меня.
Ответ буквально слетает с моих губ, и я надеюсь, что его будет достаточно, чтобы он оставил меня в покое.
Но мне уже пора бы поумнеть.
Сине-зеленые глаза Рэнсома не отрываются от моего лица, и он склоняет голову набок, словно пытается прочитать меня.
– Я видел Мэлиса с тобой, – говорит он. – На втором этаже. Он?..
Рэнсом замолкает, и я напрягаюсь еще больше, понимая, к чему он клонит. Он знает, что произошло там, наверху, между мной и Мэлисом, а это значит, что он, скорее всего, видел. И если видел он, то мог увидеть и любой другой. Все могли увидеть.
Дыхание снова становится прерывистым, и я начинаю нервничать. Сердце колотится так сильно, что я слышу, как кровь несется по телу на всех парах.
– Неужели ты… ты видел? – удается выдавить мне. – Неужели все видели?
Рэнсом быстро качает головой.
– Все в порядке, красавица. Никто не видел. Никто из гостей не смотрел на тебя. Что на самом деле делает их всех гребаными идиотами, раз они не хотят наблюдать за тобой каждую секунду, пока ты здесь. – Он одаривает меня той кривой ухмылкой, от которой у меня всегда сердце переворачивалось в груди. – Но, думаю, это больше по душе моим братьям и мне, м-м?
– Ты уверен? – давлю я на него. – Никто не видел?
– Никто, – обещает он.