В "Прекрасном яде" читатель окунется в мир сложных отношений и ожиданий. Главная героиня решительно принимает вызовы жизни, затрагивая души и сердца окружающих. Каждое поворотное место в сюжете резко меняет уклад жизни героев, создавая непреодолимые перегибы и эмоциональные удары. Атмосфера книге наполнена холодной ядностью, щемящим одиночеством и стремлением к самовретельности....
— Если мы просто трахаемся, то тебе не нужно ничего обо мне знать.
Я выдыхаю длинный вздох и бросаю блинчик на тарелку.
— Почему ты хочешь между нами именно таких отношений?
— Я никаких отношений не хочу, но, похоже, заявить о своих правах — единственный способ гарантировать, что никто не посмеет трогать мои вещи.
— Я — не вещь.
— Не вещь. Моя вещь.
— Ну, твоя заявка на права не помешала тому, что произошло прошлой ночью.
Он сжал челюсти.
— Это больше не повторится.
— Допустим, я согласна. И что потом? Ты бросишь меня, когда я тебе надоем?
— Возможно.
— Ух ты. А еще говорят, что романтика мертва.
— Я не собираюсь ухаживать за тобой, Далия. Это не в моем стиле. Так что, если ты ищешь нежные признания в любви, коробку конфет и букет цветов, уходи прямо сейчас. Но если ты предпочитаешь грубые игры и первобытные эмоции, мы, возможно, сможем что-нибудь с этим придумать.
У меня пересохло в горле, и громкий голос внутри меня приказывает бежать.
Как можно быстрее.
Но я продолжаю сидеть на месте.
Это единственный способ приблизиться к Кейну. Хотя я бы солгала, если бы сказала, что часть меня не ожила от его слов.
— Ты сделаешь мне больно? — шепчу я.
— Да, — это слово как кнут для моей чувствительной души.
Я сжимаю ноги.
— Насколько?
— Насколько это возможно. И я не имею в виду границы, которые, как ты думаешь, существуют в твоей голове, а за их пределами.
— Ты предупредишь меня?
— Нет, — легкая улыбка коснулась уголка его губ. — А в чем тогда удовольствие?
Я сглотнула, чувствуя одновременно глубокий страх и болезненное ожидание.
— Я все еще могу использовать «красный», чтобы остановить тебя?
— Да.
— Тогда хорошо.
— Красный — единственное слово, которое может остановить меня. «Нет, остановись» и «мне это не нравится» только еще больше возбудит меня. Твоя борьба меня возбуждает.
— Больной ублюдок, — бормочу я себе под нос.
— Не новость. И если я больной, то кто тогда ты? Потому что ты терлась бедрами все время, пока я рисовал эту картину в твоей голове.
— Неправда.
Он улыбается, как хищник, выследивший свою добычу.
— Теперь ты разве не должна поблагодарить меня за то, что я тебя спас? Я вернул твой мотоцикл и отвез его в твое общежитие. Я также избавил тебя от Изабеллы. Навсегда.
— После того, как ты позволил ей и черт знает скольким еще людям смотреть, как ты трахаешь меня, я не вижу в этом смысла.
— Смотреть, как я трахаю тебя?
Я сжимаю пальцы рук на коленях.
— На посвящении.
