В "Прекрасном яде" читатель окунется в мир сложных отношений и ожиданий. Главная героиня решительно принимает вызовы жизни, затрагивая души и сердца окружающих. Каждое поворотное место в сюжете резко меняет уклад жизни героев, создавая непреодолимые перегибы и эмоциональные удары. Атмосфера книге наполнена холодной ядностью, щемящим одиночеством и стремлением к самовретельности....
Мои пальцы сжимают футляр от ножа, и я открываю его, продолжая говорить."
"— Вы когда-нибудь сожалели о том, что заставили его пройти через все это с малых лет? Задумывались когда-нибудь, что, возможно, украли его детство и сделали его более мрачной версией того, кем он мог бы стать?
— Сожалел? — произносит он это слово, как будто это оскорбление. — Почему я должен сожалеть, если я спас его? Я сделал его идеальным человеком, который по праву может унаследовать мою империю. Он должен был стать волком, иначе его бы съели.
Я презрительно фыркаю, сжимая рукоятку ножа в дрожащей руке.
— Так вы мучили его, оставили на его теле неизгладимые шрамы и сломали ему душу ради его же блага?
— Не смеши меня. Это ради империи. Он существует только для того, чтобы выполнять свою роль. Как и все мы. Твоя роль — оставаться на своем месте.
— Так дело в нарциссизме. Вы привели его в этот мир только для того, чтобы использовать, — боль, застывшая внутри меня, закружилась и перешла за пределы ситуации, в которой я оказалась.
— Он — Девенпорт. Это его долг.
— Он не только Девенпорт, он просто Кейн, — прошептала я так тихо, засовывая руку с ножом в карман, что он, наверное, этого не услышал.
Я не чувствую ног, как будто парю в воздухе.
Мои чувства обостряются, и красная пелена застилает глаза.
Этот человек должен умереть.
Ради Ви.
Ради Кейна.
Ради Хелены.
Ради меня.
Ноги легко несут меня вперед.
Забавно, как я ввязалась во всю эту заварушку, чтобы отомстить, но сейчас я хочу только одного — зарезать его насмерть.
— Что ты там бормотала себе под нос? — спрашивает он, когда я останавливаюсь перед ним.
С этого ракурса распятый Иисус выглядит грозным, высоким, кровь, окружающая отверстия в его запястьях, совпадает с моей красной пеленой.
— Я сказала, что Кейн — просто Кейн. Он не ваша игрушка! — кричу я, вытаскивая нож и направляя на его горло.
Грант отступает в последнюю секунду, и нож лишь слегка задевает его челюсть. Он хватает мою руку и так резко выкручивает ее, что я вскрикиваю от боли.
Я ослабляю хватку, и нож со звоном падает на пол, а Грант бьет меня ногой в живот.
Я падаю на холодный пол и кашляю. Во рту появляется металлический привкус, и из легких хлещет кровь.
Но я все равно ползу к ножу.
Я убью его.
Я убью его…
Я убью его…
Когда я уже почти дотягиваюсь до лезвия, кто-то наступает на мою вытянутую руку, и я стону, а потом кричу, когда он давит на нее.
Грант стоит надо мной и показывает на что-то позади меня.
