В "Прекрасном яде" читатель окунется в мир сложных отношений и ожиданий. Главная героиня решительно принимает вызовы жизни, затрагивая души и сердца окружающих. Каждое поворотное место в сюжете резко меняет уклад жизни героев, создавая непреодолимые перегибы и эмоциональные удары. Атмосфера книге наполнена холодной ядностью, щемящим одиночеством и стремлением к самовретельности....
Поэтому я расслабляюсь для него, покачивая бедрами и позволяя ему войти глубже.
— Блять, — его бицепсы напрягаются, пальцы впиваются в мой живот, прижимая меня к матрасу. — Ты так хорошо принимаешь мой член, дикий цветок. Ты растягиваешься, чтобы поглотить меня все глубже и глубже.
Я стону, гладя его бока и глядя на него сквозь затуманенное зрение.
Кейн не отрывает от меня взгляда, когда начинает двигаться во мне, его член мягко скользит внутри. Никакой его обычной жестокости. Никаких резких толчков. Никакого секса, как будто он меня ненавидит.
И это делает меня еще более влажной, мои покачивания становятся более неистовыми, сердце взлетает так высоко, что я думаю, будто никогда не опущусь. Поэтому я покачиваю бедрами и встречаю каждый его толчок с новым безумием.
— Медленнее, — он снова шлепает меня по ягодицам, и от боли я таю. — Иначе сделаешь себе больно.
— Трахни меня как обычно, — стону я, все еще извиваясь под ним."
"— Я не буду трахать твою задницу также, как трахал твою киску в первый раз, — шлепок.
По его команде мои конечности замирают, и я вижу это.
Взгляд его расширенных от похоти зрачков.
Он не хочет причинить мне боль. В первый раз в том туннеле ему было все равно, но сейчас он заботится обо мне.
Теперь он движется медленно, входя глубже, но не торопясь.
Он держит себя в руках, контролирует, вены на его шее пульсируют от напряжения, волосы влажные. Капля пота падает мне на нос, и он ворчит.
Но он не врывается в меня.
Не двигается сильнее.
Вместо этого он следит за реакцией моего тела, и только когда я расслабляюсь, только когда принимаю его, он ускоряет темп.
Постепенно.
Медленно.
Обращаясь со мной как с драгоценным цветком, а не как с диким, как он всегда меня называл.
Черт.
Я думаю, что влюбилась в него сильнее, чем могла себе представить.
Волна удовольствия пронзает меня, и в голове становится мутно.
Мои бедра покачиваются в такт его нежному, слишком нежному ритму, и слезы скатываются по моим щекам.
Кейн наклоняется вперед, высунув язык, и слизывает эти слезы, проглатывая их и оставляя теплую липкость на моих щеках.
— Почему ты плачешь? — хрипит он. — Тебе больно?
— Нет. Это так приятно. Это слезы, которые тебя возбуждают.
Он смеется у моего рта, его зубы скользят по уголку моих губ, прежде чем он всасывает их в свой рот.
Кейн целует меня так же страстно, как трахает, но делает это не спеша, не торопясь покусывать мои губы или играть с моим языком.
