В "Прекрасном яде" читатель окунется в мир сложных отношений и ожиданий. Главная героиня решительно принимает вызовы жизни, затрагивая души и сердца окружающих. Каждое поворотное место в сюжете резко меняет уклад жизни героев, создавая непреодолимые перегибы и эмоциональные удары. Атмосфера книге наполнена холодной ядностью, щемящим одиночеством и стремлением к самовретельности....
Мое либидо побеждает, и я опускаю руки с его талии и прижимаю их к двери, чтобы инстинктивно не схватиться за него. Ему, похоже, не нравятся прикосновения, несмотря на то, что он прижимается ко мне.
Черт, он держит мое лицо в заложниках. Но, полагаю, есть разница между его прикосновениями и моими.
Мои более нежные, ищущие какой-то связи. Его же прикосновения полны силы, контроля и абсолютного доминирования.
Он трется членом о мою мокрую киску, его движения длинные и ровные и ни разу не становятся неистовыми или необузданными.
Его дыхание становится глубже, прикосновения — сильнее, но он, кажется, полностью контролирует ситуацию.
А я? Мои тяжелые вздохи наполняют пространство, и я не могу сдержать небольшие стоны, которые вырываются из меня."
"— Ты вся мокрая для той, кто поклялась, что никогда не позволит мне ее трахнуть, — его грубый голос наполняет мои уши и проникает под кожу.
— Физическая реакция, — я пытаюсь звучать нормально, но мой голос охрип и заканчивается стоном, когда он ускоряет свой ритм.
— Физическая реакция?
В нем чувствуется намек на ярость, которая проникает под мою кожу.
Он долго и медленно отстраняется, прежде чем еще сильнее вдавливает меня в дверь.
Мне кажется, что я кончу прямо здесь и сейчас.
Но сдерживаюсь, чтобы продолжать его провоцировать.
— Да, любой мог бы это сделать.
— Любой, да?
Мне кажется, что я вижу, как его челюсть напрягается, но это движение едва заметно, когда он так яростно скользит своим членом, что во мне нарастает волнение, захлестывающее меня.
Я закрываю глаза, в основном потому, что его взгляд настолько пронзителен, что я чувствую, будто сейчас взорвусь под его пристальным вниманием.
— Ты готова лечь под кого попало, дикий цветок?
Мои бедра сжимаются, и я понимаю, что бесстыдно трусь о его ногу, быстрее и сильнее, нуждаясь в разрядке больше, чем в следующем вдохе.
Часть меня в ужасе от того, что я вообще этого хочу. От того, что Кейн может возбудить меня так, как никакой другой мужчина не мог.
Сама мысль о Кейне будоражит часть меня, о которой я и не знала.
Мои бедра дрожат, и ноги раздвигаются еще шире, как будто я приглашаю его войти в меня прямо через слои одежды.
Звук влажного трения насыщает мои органы чувств, и я дрожу, когда моя киска сжимается, а волна удовольствия нарастает и распространяется по всему телу, пока я не могу ясно думать.
— Открой глаза.
