В "Прекрасном яде" читатель окунется в мир сложных отношений и ожиданий. Главная героиня решительно принимает вызовы жизни, затрагивая души и сердца окружающих. Каждое поворотное место в сюжете резко меняет уклад жизни героев, создавая непреодолимые перегибы и эмоциональные удары. Атмосфера книге наполнена холодной ядностью, щемящим одиночеством и стремлением к самовретельности....
— Попробуем еще раз, — Кейн хватает его другую руку. — Кто дал тебе приказ?
— Если я скажу, ты отпустишь меня?
— Нет. Но останешься ли ты здесь с целыми конечностями, зависит от твоих следующих слов.
— Это был Престон…
Он даже не успел закончить, как Кейн сломал ему руку.
— Ты сказал, что ничего мне не сломаешь! — кричит мужчина.
— Я передумал, — он пинает его, пока Джуд удерживает его на ногах.
Я пытаюсь удержаться за этот обрывок происходящего перед моими глазами, но мое тело сползает, погружаясь в туман. Зрение затуманивается, перед глазами танцуют темные пятна, дыхание становится прерывистым, отчаянным.
Наконец, я позволяю себе проиграть борьбу за сознание.
Когда мой мир погружается в черноту, я прихожу к тревожному осознанию.
Я доверяю свое спасение такому монстру, как Кейн.
Глава 15
Кейн
Мое зрение красное.
Мое зрение никогда не бывает красным.
С тех пор, как Джуд позвонил и сказал, что заметил подозрительную активность на парковке, мое настроение резко ухудшилось.
После игры я уже ехал на Холм, чтобы встретиться с ближайшими директорами Гранта в компании.
После звонка Джуда я развернулся и едва извинился за свое отсутствие на встрече, к которой готовился несколько недель.
Неважно, что сегодня вечером у меня возникло нелепое желание задушить Далию за то, что она флиртовала со своим гребаным бывшим на моей игре.
В моей джерси.
С моим именем на спине.
Это непонятное пламя все еще жжет мои легкие, но его заглушает ярость, которая застилает мое зрение багровой пеленой.
Я готов сломать каждую косточку в телах этих ублюдков, которые посмели прикоснуться к ней.
А я не прибегаю к насилию. Я даже не люблю насилие.
На самом деле, я считаю жестоких людей — кроме Джуда — слабаками с ограниченными умственными способностями.
Но потребность разбить головы этим двум ублюдкам бьется под кожей, как потребность.
Порыв.
Это начинает слишком походить на импульс.
— Я закончу с ним, — Джуд бросает вопящего ублюдка на пол, как лишний груз, затем указывает за меня. — Она в отключке.
Мой взгляд метнулся в ее сторону, и впервые за весь вечер красный цвет медленно отступил, когда я смог разглядеть Далию.
Ее кожа покраснела, щеки стали слишком темными, от нее исходило тепло, которое я чувствовал даже в другом конце комнаты.
Ее грудь поднималась и опускалась, дыхание было неровным и поверхностным.
