В "Прекрасном яде" читатель окунется в мир сложных отношений и ожиданий. Главная героиня решительно принимает вызовы жизни, затрагивая души и сердца окружающих. Каждое поворотное место в сюжете резко меняет уклад жизни героев, создавая непреодолимые перегибы и эмоциональные удары. Атмосфера книге наполнена холодной ядностью, щемящим одиночеством и стремлением к самовретельности....
Она выглядела маленькой — слишком маленькой — сжавшейся в комок, с мокрыми от пота волосами, прилипшими к коже.
Ее пальцы, слабо сжимающие нижнюю часть джерси, слегка дрожат, оттягивая ее вниз, чтобы прикрыть верхнюю часть бедер. Это единственное ее движение.
В остальном… она неподвижна.
В горле поднимается тошнотворное неизвестное чувство, но я сглатываю его, сокращая расстояние между нами.
Жар в комнате усиливается, и тут я понимаю. Ее кожа горит, вероятно, это реакция ее тела на то, что ей вкололи.
Я опускаюсь на колени у кровати, и кончики моих пальцев касаются обнаженной кожи ее руки.
Ее тепло пронзает меня.
Горячая. Слишком горячая.
И совершенно не в том смысле, в котором нужно.
Я сжимаю челюсти, просовываю руки под нее и без труда ее поднимаю. Ее голова падает на мою грудь, а тело прислоняется к моему, как будто она всегда должна была здесь быть.
В моих объятиях.
Какая нелепая мысль.
И все же…
Ее мягкое дыхание касается моей шеи, поверхностное и слишком тихое.
Далия никогда не была тихой, так что это, как минимум, странно.
Слабый запах жасмина пронзает мои ноздри, наполняя меня ее ароматом. Ее кожа влажная, покрасневшая, горящая под моим прикосновением. Я крепче ее обнимаю, наблюдая, как она прижимается ко мне, ее тело кажется хрупким в моих руках.
Они пытались сломать ее. Прикоснуться к тому, что принадлежит мне.
Чем сильнее ее тело прижимается ко мне, отчаянно ища чего-то твердого, чего-то безопасного, тем сильнее разгорается огонь внутри меня.
"Ее пальцы дергаются на моей груди, ища опору. И тот факт, что она считает меня опорой — меня — пробивается сквозь ярость, затуманивающую мой разум.
Далия сильная. Сильнее, чем она думает. Но, видя ее такой — сломленной, дрожащей, цепляющейся за меня, как за спасательный круг, — меня охватывает незнакомое чувство.
Боль.
Желание защитить ее так, как я никогда никого не защищал.
И это опасно.
Нет. Смертельно.
Потому что это не только повлияет на мои планы, но и сбросит ее с шахматной доски как бесполезную пешку.
Я должен быть холоден, отстраниться и сохранить ту дистанцию, которую я тщательно выстроил между нами.
Может, позвонить кому-нибудь. Пусть они предложат ей помощь, а я спрячусь в тени.
Но я застыл на месте.
Не в силах игнорировать ее мягкое, дрожащее тело, прижатое ко мне, ее тепло, как раскаленное железо.
